ПРОЕКТ "Б": Без фиги в кармане
В нашей стране континентальный климат, а на большей ее части - резко континентальный: холодная зима, жаркое лето, короткие и невыразительные межсезонья. Это всегда сказывалось и на политическом климате. Времена политических морозов в России чередовались с оттепелями. Одни правители были от рождения каннибалами, другие - вегетарианцами. А у некоторых аппетиты менялись во время еды: начинали с осторожных либеральных реформ, а заканчивали закручиванием гаек - как Екатерина Великая или Никита Хрущев. Сильнее других эти перепады температуры испытывала на себе малочисленная, но чувствительная социальная группа - интеллигенция. Она уникальна для России не потому, что мы - самая читающая нация (образованные классы есть везде), а потому, что главным содержанием ее жизни было острое чувство разницы между климатами "там" и "здесь". Представители этой группы, те, кто был выездным, привозили книги, слухи, обрывки услышанных разговоров. Некоторые эмигрировали и сами становились источниками информации о том, что "там" не так, как "здесь". Но информации все равно всегда было мало, так что любая случайная идея, которая сюда проникала, рисковала разойтись в самиздате и стать мессианской. Они читали по-французски и чувствовали себя служителями истины - и при Екатерине Великой, и при Хрущеве. При оттепели власть могла призывать их в советники, а при заморозках они снова становились подпольщиками и мучениками. Власть интеллигентов то уважала, то боялась, то ориентировалась на них, то убивала их. На самом деле они были служителями культа оппозиционности - и в подполье, и на службе у власти. Их тексты и выступления нужно было читать между строк, чтобы найти там фигу в кармане. Даже разрешенный писатель или сатирик, чтобы избежать ярлыка продажности, должен был слыть скрытым бунтарем - в повести о природе должна была прочитываться пародия на Брежнева.
Но ритм чередования заморозков и оттепелей как-то незаметно сбился. Интеллигенция не устояла перед глобальным потеплением. Точнее, эта и без того малая партия, "совесть нации", жившая за счет сокровенного знания о том, что "здесь" не так, как "там", разделилась на множество совсем мелких групп и растворилась в море информации. Важно, что главный раздел прошел уже не по линии "с кем вы? ", а по содержательным и профессиональным признакам. Те, у кого была профессия, нашли себя. А те, у кого в кармане была только фига, себя не нашли. Из-за этого разделения у власти пропала необходимость считаться с "совестью нации". Это произошло не в один день. Но работа, и в частности работа на власть, постепенно перестала сопрягаться с моральными терзаниями. Профессионал может, не смущаясь, работать на власть. Беспокоиться нужно уже не об опасности прослыть продажным, а о результате. Можно быть дельным журналистом и при этом подработать на избирательной кампании какого-нибудь крепкого хозяйственника или олигарха. О том, что для профессионала это серьезный конфликт интересов, мало кто задумывается. Просто этические нормы интеллигентских времен себя исчерпали, а новые не сформировались. Жаль, что старая "совесть нации" исчезла, но еще грустнее, что никакой новой не появилось.