Каштанка не умрет никогда
В конкурсе "Золотой маски" показали спектакли двух ТЮЗов - из Казани и Екатеринбурга. Казанские артисты п/у Георгия Цхвиравы разыграли хитроумную пьесу Тома Стоппарда "Розенкранц и Гильденстерн мертвы". Екатеринбургский ТЮЗ, которым Цхвирава руководил в начале 90-х, приехал со спектаклем, поставленным нынешним главным режиссером театра Вячеславом Кокориным для целевой аудитории: в Екатеринбурге юным зрителям показывают "Каштанку". Двое из портфеля.
По словам режиссера Георгия Цхвиравы, пьеса Стоппарда из тех, что "долго носишь в портфеле, перечитываешь время от времени, откладываешь и опять перечитываешь" (цитирую буклет "Золотой маски"). Примерно так и устроен спектакль Казанского ТЮЗа: почитали Стоппарда в первом акте, отложили, перечитали во втором, а потом и в третьем; сюжет вроде бы движется, но мало что добавляет к ранее сказанному. Редактора! Понятно, что слова из любимых текстов выкидывать тяжело, но все-таки жаль, что Цхвирава (как он признается в том же буклете) не видел фильма, снятого Томом Стоппардом по собственной пьесе. Стоппардовский фильм - искусство сокращать: полтора часа, и ни малейшей потери смысла.
Казанский спектакль, впрочем, добротная работа. За ироничными парадоксами Стоппарда в нем ищут сугубо театральный сюжет, исходящий из того, что две стороны монеты, которую подбрасывают в начале пьесы Гильденстерн и Розенкранц (Роман Ерыгин и Михаил Меркушин), - это театр и жизнь. Но поскольку монета всегда выпадает у них "орлом", то ничего, кроме театра, вероятно, нет вообще. В этом смысле проблема двух второстепенных персонажей "Гамлета" не только в том, что им суждено сыграть роли трупов в непонятной для них драме, но еще и в том, что при этом они - не артисты. Полбеды - не понимать смысла происходящего, куда досаднее - не иметь чувства ритма. Появление Гамлета в спектакле каждый раз сопровождается джазовой темой, и если принц датский - импровизатор, то Розенкранц и Гильденстерн - профаны, не умеющие попасть в такт.
Зато им наглядно и не раз объяснили, что умереть в театре невозможно. А значит, опять вызовут на сцену и будут дурачить по новой, утомлять парадоксами, заставлять слушать джаз и смотреть придуманные Цхвиравой пантомимы на шекспировский сюжет. Пока сначала Розенкранц, а потом и Гильденстерн не догадаются, что уходить надо не за кулисы, а в зал, понемногу пустеющий после каждого из антрактов.
Не считая собаки.
"Каштанка", выпущенная в Екатеринбургском ТЮЗе Вячеславом Кокориным, кажется, первая в истории "Золотой маски" постановка для детей, участвующая в конкурсе драматических спектаклей. Ничего особенного в ней в общем-то нет, и, по-хорошему, такие "Каштанки" должны быть, наверное, в каждом втором ТЮЗе, но к детским спектаклям, как известно, мало где относятся ответственно и серьезно.
Кокорин и его артисты точно знают, что главное в "Каштанке" - не лаять и кусаться, а рассказать историю так, чтобы всех было жалко: и попавшего под лошадь гуся, и кота, и свинью, и пьяного столяра, и дрессировщика из цирка, и саму Каштанку. Поэтому глаза у всех персонажей спектакля совершенно собачьи - грустные и круглые, как чайные блюдца. А пара по-сиротски одетых музыкантов неловко наигрывает на скрипке и баяне что-то жалостливое. А уж когда Каштанка (актриса Наталья Кузнецова, одетая в короткую рыжую шубку) заменяет в цирковой "пирамиде" погибшего гуся... - нет, в самом деле трогательно, и хорошо, что в Екатеринбурге есть спектакль, на который можно пойти всей семьей. Ребенок все поймет и будет по-хорошему волноваться, а родители порадуются, например, что кот Федор Тимофеевич - вылитый Ролан Быков в роли кота Базилио (особенно забавно догадаться почему: пара к коту Базилио - лиса Алиса, а у Чехова написано, что собака Каштанка была похожа на лису).
Зритель "Золотой маски", посмотревший накануне пьесу Стоппарда, может вдобавок развлечься мыслью о странном сходстве двух сюжетов: Каштанка тоже не совсем понимает, что она делает в чужой истории, тоже оказывается в театре (цирке) и обнаруживает, что одно дело - когда гусь умирает для публики и совсем другое - когда всерьез. Даже имен у дворняги, похожей на таксу, тоже два - Каштанка и Тетка. Судьба ее, впрочем, куда счастливее, чем у Розенкранца и Гильденстерна, на которых Стоппард повесил всех собак.