Кромвель в Октябре

Фильм "Убить короля", летом бесшумно показанный в конкурсе Московского кинофестиваля, несмотря на лихое тарантиновское название, оказался вполне традиционной костюмной драмой, не лишенной, однако, актуального политического подтекста.

Не каждый день и даже не раз в неделю в наших кинотеатрах можно увидеть картину, предназначенную, казалось бы, для мизерной целевой аудитории - аспирантов исторических вузов, их кураторов и любознательных школьников. В "Убить короля" остальным не разглядеть интриги: все читали Александра Дюма и помнят, что Карла I все-таки казнили, поскольку некто Мордаунт, крайне неприятный человек, так и не сумел отвести от царственной шеи топор палача.

Режиссеру Майклу Баркеру далеко до остервенелости Шекара Капура, в "Елизавете" ненадолго возродившего пыльный жанр костюмной драмы: "Убить короля" - не исторический триллер, а методическое пособие по насаждению демократии в отдельно взятом островном государстве.

По Баркеру, равнодушие к свободе до 1645 г. было присуще жителям Британии, не понимающим, зачем ограничивать монархию, и без того ограниченную парламентом, местным самоуправлением и судом присяжных. Так бы и оставаться англичанам в рабском состоянии, когда бы не Оливер Кромвель, сыгранный Тимом Ротом, - топором и огнем он насадил на своей земле плюрализм и гражданское общество.

Тим Рот воплощает тип революционного фанатика, подобного которому не отыскать среди большевиков советского кинематографа. Его параноидальная готовность к худшему, однако, оборачивается даром предвидения: там, где он только подозревает заговор, неизбежно открывается измена. Рыжеватая бородка Кромвеля, его болезненный блеск в глазах, сутулость, происхождение из небогатых дворян и полная отрешенность от бытовых проблем вольно или невольно придают ему сходство с другим революционным фанатиком, по-другому трактовавшимся советской кинематографией.

В начале картины Кромвель пребывает в тени лорда Томаса Фейрфакса - сначала вождя оппозиции, потом советника короля, потом снова мятежника и снова монархиста.

Дугрей Скотт, играющий лорда Томаса, наглядно демонстрирует, что способность к предательству - это врожденное свойство вроде умения шевелить ушами и осуждать человека, десять раз поменявшего диспозицию, совершенно негуманно: так уж прихотливо устроено его чувство долга. Главное, он популярен у солдат и любим родной женой - она в политических метаниях героя играет не последнюю роль.

Не дождавшись, пока Фейрфакс зафиксируется в какой-то одной политической нише, Кромвель переходит в наступление, берет власть в свои руки, из черт знает кого превращается в лорда-протектора и отрубает голову Руперту Эверетту, помазаннику божьему, который всем прочим развлечениям предпочитает игру в шахматы.

Однако, жалуется Кромвель, дорога реформ оказалась более извилистой, чем можно было предполагать, демократические начинания прижились из рук вон плохо и все в итоге закончилось полной и бесповоротной реставрацией. Удивительный факт: довольно благополучную, на наш взгляд, парламентскую монархию режиссер Баркер считает едва ли не кровавой тиранией. Финал картины сопровождается титром: "С тех пор Англия больше никогда не была республикой". Вывод этот выглядит прямым электоральным призывом, побуждающим подданных нынешней королевы воплотить в жизнь фантазию английской юмористки Сью Таунсенд: провести референдум и переселить царствующее семейство в трущобы.

Так что убить короля - это полдела: потом еще лет пятьсот придется выравнивать демократическую лужайку.