УРОКИ ИСТОРИИ: Наука, а не идеология
Видимо, в самом начале следует обозначить позицию: патриотическое воспитание в школе на базе истории представляется идеей если не странной (действительно, что же странного в многократно, пусть и неудачно, опробованной идее) , то, как минимум, профанационной.
Патриотизм - достойное уважения чувство. Как любовь к родителям или гордость за детей. Можно согласиться и с тем, что патриотические чувства весьма значимы в общественной жизни, причем не только в критических (например, военных) обстоятельствах, но и в повседневной жизни - как один из инструментов поддержания социальной стабильности. Особенно сейчас, в условиях судорожного поиска хоть какой-нибудь объединяющей разнородное российское общество идеологии. Более того, патриотизм, если иметь в виду под этим термином любовь не столько к родному двору или селу, сколько к Российской Федерации в границах 1991 г. , достигается (если достигается) именно воспитанием, поскольку с молоком матери не впитывается. Если такая цель поставлена, то школа, конечно, будет ключевым звеном такого воспитания.
Смущают только два вопроса. Во-первых, какой именно патриотизм имеется в виду? Понятие это на протяжении веков приобрело слишком много смыслов и смысловых оттенков, да и в разных группах населения означает разные вещи. А во-вторых, причем же здесь история?
Особый предмет.
Истории сильно не повезло. Во-первых, потому что большая часть соотечественников свято уверена в своих глубоких познаниях, как минимум, в двух предметах - истории и воспитании детей. А во-вторых, идеологические задачи, выдвинутые представителями власти, могут потребовать практического воплощения. В этом случае страдает обычно не только и не столько высокая историческая наука, а именно преподавание ее основ в школе. С того времени, как правительство озаботилось идеологическим содержанием образования (от Александра I Благословенного до наших дней с небольшими перерывами) , школьная история неизменно подменяется именно патриотическим воспитанием с разными (от православия до коммунизма) нюансами.
При этом попытки превратить в патриотическое воспитание физику или биологию довольно редки. По-видимому, сказывается то, что никто не сомневается в научном характере физики и биологии. Цель изучения этих наук прямая и очевидная - получение учащимися основных систематических знаний, к этим наукам относящихся. Так почему такая же цель не может стоять при изучении истории?
История, хотя это и может показаться неочевидным, столь же серьезная наука. С вполне определенным предметом и вполне строгим методом. Почему же, преподавая историю, не относиться к ней именно как к науке, не подменяя ее какой бы то ни было, в том числе патриотической, идеологией?
Конечно, предмет истории несколько более специфичен, чем предметы естественных или точных наук. Этот предмет не исчерпывается коллекционированием фактов. Дом, строящийся из кирпичей, вовсе не представляет собой хаотичную их груду - проект архитектора систематизирует их так, что в доме оказывается возможным жить. Кирпичи без проекта архитектора, как и проект архитектора без кирпичей, смысла лишены. Исторические факты нуждаются в систематизации и осмыслении. Но, начиная интерпретировать накопленные факты, мы оказываемся в опасном положении.
Черно-белая история.
Человеческое общество в прошлом - крайне сложная, но рискующая показаться понятной с первого взгляда система. Морализирование в истории, особенно в школьной ее ипостаси, оказывается почти неизбежным фактором. Но моральная оценка тех или иных событий, с одной стороны, и научные теоретические построения, с другой, - совсем не одно и то же. Именно эта положительная или отрицательная оценка, при всей ее неизбежности, и профанирует историю, сводя ее либо к досужим размышлениям, либо превращая ее в полигон для идеологических испытаний патриотического или какого угодно другого характера. "Герои" прошлого жили и действовали в совершенно чуждых нам условиях, их ценностная система отличается от современной. Их поступки можно оценивать только после детального изучения всего культурного фона рассматриваемой эпохи. Попытки же оценить поведение и отношения людей прошлого с современной точки зрения либо приводят к историческим подтасовкам, либо заставляют смотреть на прошлое как на детство человечества, когда неразумные предки предавались дикости, не ведая величия своих потомков.
Такие оценки создают черно-белое восприятие истории. И плохо это не столько из-за несоблюдения политической корректности, сколько потому, что эти оценки профанируют историческую науку, подменяя ее идеологией. Важно не столько оценить, насколько плох или хорош был Иван Грозный или, страшно сказать, Сталин, сколько разобраться в закономерностях происходивших в прошлом процессов, отдавая себе при этом отчет в том, что ментальные особенности прошлого существенно отличались от современных.
У исторической науки есть более важные цели, нежели политическое воспитание, - само историческое знание. Прикладной же подход к истории на протяжении веков много раз показывал свою, мягко говоря, неэффективность. Почему в представлении поборников патриотического воспитания история непременно должна быть связана с властью и в качестве главной функции иметь воспитание патриота? Неужели история недостойна самостоятельного существования, оправданного сугубо интеллектуальной ценностью этой науки?
Заставить любить?
С другой стороны, следует согласиться с тем, что патриотическое воспитание в современных российских условиях важно и нужно. А чтобы любить родину, необходимо знать ее историю. Но какой именно патриотизм мы имеем в виду? Историю какой страны мы хотим знать, чтобы ее любить? Современной России, СССР, Российской империи в границах 1914 г. ? Как мы определим историческую преемственность патриотов - по крови, языку, религии? И какое место в этом патриотизме мы отведем Татарии, Чечне, Крыму, Калининграду? Забудем его кенигсбергское прошлое или поместим туда родину Рюрика? Россия - не монокультурна, Россия имеет слишком богатый и разнородный культурно-исторический фон. Отдельные группы российского населения часто находились в антагонистических отношениях. Поэтому не совсем понятно, с кем отождествить и какой именно патриотизм воспитывать в ученике татарине, или еврее, или чеченце. На каких, собственно, исторических примерах (Ермак Тимофеевич? генерал Ермолов? ) учиться им любить родину и что считать этой родиной? Или патриотическое воспитание доступно только православным великороссам?
Сложность именно российской ситуации такова, что, действуя неосторожно, грубо подменяя историю патриотическим воспитанием, можно добиться прямо противоположного результата - профанации не только истории, но и патриотизма. Нельзя орудовать топором там, где действовать надо пинцетом. Нельзя, например, оперировать категориями долженствования ( "ученик ДОЛЖЕН любить родину"). Можно, конечно, любить родителей, даже если они являют собой скопище всех возможных пороков. Но ЗАСТАВИТЬ ребенка их полюбить - задача не только неблагодарная, но и глупая.
Опыт и дореволюционной, и советской России слишком богат примерами совершенной профанации, с одной стороны, исторической науки и, с другой - патриотической идеи. Вряд ли следует этот опыт умножать.
Автор - преподаватель истории московской государственной 57-й школы