Выскочка

На премьере фильма "О любви" Сергей Соловьев сообщил, что этот фильм не появился бы на свет без режиссера монтажа Ивана Лебедева. В титрах фильмов "Бумер", "Гололед", "Коктебель", "Небо. Самолет. Девушка" - опять Иван Лебедев. Из новейших громких фильмов, кажется, одно только "Возвращение" избежало его рук. Режиссер монтажа - несколько лет назад такой позиции у нас не существовало - был просто монтажер. Меж тем наше кино пытается быть или хотя бы казаться продюсерским, иметь на рынке не бледный, а товарный вид, и у всех продвинутых теперь нужда в хорошем режиссере монтажа. У большинства нужда конкретно в Лебедеве. А у него - никакого образования, кроме музыкального. Зато академическое. О том, почему он вдруг оказался столь востребованной фигурой, "Ведомости" попытались выяснить у самого Лебедева - По большому счету я выскочка, - говорит Лебедев. - Это если называть вещи своими именами. Я не могу сказать, что мой подход к монтажу классический. У меня к нему свое специальное отношение, оно основано на мелодике, на ритме.

- Вы где музыке обучались?

- Сначала в норильском музучилище, потом в Гнесинке. Я играл на рояле, вроде бы делал это довольно успешно. Но потом резко бросил - в тот самый момент, когда предстояло поступать в консерваторию и все более-менее складывалось. Просто я вдруг понял, что светит мне только одно - по конкурсам разъезжать. Такая перспектива меня не обрадовала. Очень не люблю конкурсы, это же не спорт. И локтями толкаться не хотелось, а пришлось бы - очень узкий мир, там иначе никак. Тогда я решил: пусть рояль будет моим хобби. Да, еще я десять лет в группе играл.

- На рояле?

- На разных инструментах. На бас-гитаре в основном.

- Так как все же пианисты и бас-гитаристы выскакивают в режиссеры монтажа?

- Судьба. Через какое-то время после того, как я передумал поступать в консерваторию, меня вместе с семьей забросило в США. И там совершенно случайно, в эмигрантском режиме, я познакомился со Славой Цукерманом, который в тот момент как раз вышел на постпродакшн своей "Бедной Лизы". Видели?

- Бедные все, кто этот фильм видел.

- Согласен. Но я разделяю для себя чудесного и необычайно талантливого человека Славу и его опыты в кино. Давайте не будем их сейчас обсуждать. Кроме того, "Жидкое небо" - культовый фильм, без вариантов, мое или ваше отношение тут ничего не изменит.

- Давайте тогда обсудим ваше с Цукерманом знакомство. Оно переросло в сотрудничество?

- Да. Слава помешан на компьютерных технологиях и на том, чтобы сосредоточить в своих руках весь производственный процесс. У него дома один этаж жилой, а второй - производственный. И там компьютер для музыки, компьютер для картинки, для спецэффектов. А у меня кроме музыкального образования был еще опыт работы звукорежиссером - я в московской студии "Рекорд" несколько лет музыку писал. И на "Бедную Лизу" я сначала пришел ассистентом, бегал по разным мелким поручениям, а потом стал заниматься всем понемногу - музыкой, спецэффектами. Кроме монтажа. В итоге у меня в титрах было три позиции. Не бог весть какое достижение, но для американцев это страшно важно: фильм того самого Цукермана, три позиции. Но когда у меня, по их понятиям, все должно было вот-вот начаться всерьез, мы с женой и детьми собрали вещи и вернулись в Россию. Здесь я ни о каком кино не помышлял - пошел звукорежиссером в музыкальную студию, играл в группе и был среди своих известен как человек, который жил в США и что-то там делал с Цукерманом. В один прекрасный день к нам на концерт в "Бункер" - последний, кстати, концерт - пришел Петр Хазизов, генеральный директор компании, которая сейчас называется "Синематека" и в которой я, собственно, работаю. После концерта он обратился ко мне с предложением - совершенно, на мой тогдашний взгляд, безумным. Спросил, не хочу ли я заняться монтажом. Я говорю: Петя, ты в своем уме? А он: может, все же попробуешь? Сказал, что у них как раз сейчас идет один проект, не очень обязательный. Получится - хорошо, нет - пойдешь дальше. Я неделю пребывал в уверенности, что это полный бред, но потом все же рискнул - заглянул к ним, благо офис в центре, и мне дико понравилось. Атмосфера понравилась, люди и то, чем они занимаются.

- Не очень обязательный проект как назывался?

- "Гололед".

- Михаил Брашинский гордится количеством склеек в своем дебютном кино: кажется, их больше тысячи. Не самым простым фильмом - с монтажной точки зрения - вы дебютировали.

- Зато интересным. Брашинскому самому тоже очень хотелось в монтаж руки запустить. Так что мы вдвоем работали. Совместное творчество.

- Но до рекорда даже в четыре руки недотянули: в "Высшем пилотаже" склеек больше.

- Я этот фильм не видел.

- А вы вообще много смотрите?

- Да. С тех пор как стал - ну хотя бы номинально - режиссером монтажа, я получил сам от себя официальное разрешение без конца смотреть кино и при этом думать, что я тружусь.

- Бывает, что режиссер формулирует вам монтажную задачу через музыку?

- В моей практике, пока довольно бедной, самый музыкальный режиссер - Сергей Александрович Соловьев. Он очень хорошо знает музыку и тонко ее чувствует. Фильм монтируется с рабочим звуком, и обычно велика доля условного: здесь будет стоять примерно такая музыка, а там - вот такая. Соловьев приблизительности не терпит, ему важно, чтобы конкретная музыка сразу встала на конкретное место. В этом смысле мне моя звукорежиссерская практика очень помогает.

- В сферу звука вы внедряетесь?

- Всерьез пока нет, но, думаю, со временем стану заниматься этим плотно. Если честно, меня пока ни один фильм из тех, что я делал, по звуку не устроил. "Бумер", например, я не считаю большой удачей в этом смысле. Как раз там я принимал в перезаписи самое активное участие и даже в какой-то момент завернул кодирование. Когда первую часть уже начали кодировать, я пришел и сказал: останавливайте на фиг, так нельзя. Давайте возвращаться и все менять.

- Бывает, что в ответ на какое-нибудь рабочее предложение вы получаете жесткое "нет"?

- Конечно, это ведь живой процесс. Я обычно предлагаю очень много, и из этого многого что-то принимается, что-то нет.

- И вы не настаиваете на своем?

- Зачастую настаиваю. В "Бумере" я очень сильно настаивал на каких-то вещах. Вообще, для неопытного режиссера - я не Петю Буслова имею в виду, он как раз, несмотря на свою молодость, очень зрелый человек - иногда крайне трудно отказаться от чего-то. От какой-то мелочи, которая по большому счету не важна, но ведь он ее выносил, он добился. В этом смысле с опытными режиссерами легче.

- А с кем легче всех?

- С Соловьевым, конечно. Он легко может отказаться от гениальных операторских находок, от отличных актерских дублей, от монтажных удач. От чего угодно.