От футбола до театра
Хусейн Эркенов не снимал кино 10 лет и вот вернулся с драмой о провинциальном подростке – талантливом футболисте. На него молится вся окрестность, но парень не разделяет мысль о том, что для победы все средства хороши, играть по циничным правилам не желает, а желает летать – для чего время от времени укладывается на пол и закрывает глаза. А во сне видит себя в голом виде, толкающим двумя руками по пустынному футбольному полю преогромный мяч. Этот фильм приходится далекой родней “Играм мотыльков” Андрея Прошкина, уважающего повествовательные нормы нравоучительной истории, и родным братом промелькнувшему весной “Ангелу на обочине” Светланы Стасенко: там тоже неумение выстроить характеры и провести героев разумным путем через цепочку ситуаций компенсировалось причудами ракурсов, цвета и света.
Иван Соловов, выступивший в конкурсе со “Словами и музыкой”, выглядит полной противоположностью вычурному Эркенову: он прост и доступен, но эти простота с доступностью немногим лучше инфантильных упражнений с формой. Режиссеру приглянулся сюжет одноименного французского фильма двадцатилетней давности с Катрин Денев, и он при помощи сценаристки-адаптатора Зои Кудри осуществил его вольный римейк. Героиня Веры Сотниковой – музыкальный продюсер с королевским именем Марго переживает кризис сорокалетия, усугубляемый кризисом семейных отношений с мужем-писателем (Алексей Гуськов). И совсем бы скисла дама, если б не подвернулось под руку юное дарование, а с ним и сильное чувство. Дарование изображает Марат Башаров: он уже шесть лет как не юнкер из “Сибирского цирюльника”, и в роли резвого кудрявого мальчика, который то и дело норовит устроить веселую возню с закадычным дружком (Евгений Стычкин), чувствует себя, наверное, неловко. На сцене ему легче, и выглядит он убедительнее: тут режиссер поддержал Башарова, как мог, подклеив к его концертным выступлениям ревущих от счастья зрителей с концерта Scorpions. А в финале все хорошо: юное дарование доросло до крупной звезды, а семейная музыка опять подружилась со словами: муж-писатель вернулся к жене-продюсеру.
Алексей Гуськов, исполняющий здесь обязанности мужа, ничем не удивляет – он таких мужей изрядно переиграл. Зато у Бориса Бланка в “Смерти Таирова” персонажем Гуськова стал вкрадчивый мерзавец, директор театра, предавшего своего основателя. Бланк не реконструирует исторические обстоятельства гибели Камерного театра, а фантазирует на эту тему в режиме острого гротеска. Если бы на роль Таирова, как предполагалось, согласился Юрий Любимов, то театральный сюжет о предательстве учеников заиграл бы другими красками, тем более что роль Алисы Коонен режиссер предложил таганской гранд-даме Алле Демидовой. Но Любимов отказался, сославшись на здоровье, и “Смерть Таирова” осталась равна сама себе. Бланк действует теми же методами, что и в своей давнишней “Карьере Артуро Уи”, но с меньшим успехом, хотя он вполне изобретателен в режиссерском освоении очевидно трехкопеечного бюджета. Его художественная фантазия умеет примириться с наличными средствами и найти им не позорное применение, но порой эта же фантазия убегает в опасные дали. Скажем, переместить репетиции “Принцессы Брамбиллы” в другое десятилетие можно, и понятно, зачем автор это делает. Но вот комментировать трагедию Всеволода Мейерхольда титром “в 1940 г. умер в лагере” (при том что Мейерхольд не умер, а был убит, и не в 1940-м, а в 1939-м, и не в лагере, а в подвале Лубянки) все же не стоит.
На пресс-конференции Бланк повинился в верхоглядстве и пообещал в дальнейшем усерднее овладевать историческими знаниями, пожаловавшись, что на редактора съемочной группе не хватило денег. Жалобы его коллеги Валерия Огородникова были иного рода: он сделал восьмичасовой телесериал “Красное небо”, киноверсию которого и представил в конкурс, а телевизионные каналы отказываются его брать: говорят, что “не формат”, а в качестве “формата” и примера для подражания приводят “Линии судьбы”.
Что сказать, “Красное небо” с указанными “Линиями” имеют мало общего, напрямую наследуя “Бараку” – предыдущему фильму Огородникова. Про его новую работу можно сказать много разных добрых слов и одно недоброе. Это честный труд эстета, решившего заняться беллетристикой, это интересный, небанальный и слаженный хор актерских голосов (особая благодарность Петру Семаку и Алексею Девотченко – соответственно бандиту и военруку). Это, наконец, интересная попытка превратить сериал в фильм не путем механического обрезания линейных излишеств, а через перекодировку материала: Огородников натянул импрессионистское полотно на сериальных обломках по законам эмоциональной логики. Однако главная проблема “Красного неба” в том, что это фильм без адреса. Рефлексия о тыловых 40-х, причем рефлексия вообще, без внятно обозначенной болевой точки, на которую бы откликнулось наше с вами сегодня, зависает в межеумочном пространстве. Едва ли в ней ощущает потребность мировое фестивальное движение, и театральный прокат тоже вряд ли испытывает нужду.
Ни “Красное небо” со “Словами и музыкой”, ни “Черный мяч” со “Смертью Таирова”, ни фильм Сергея Соловьева “О любви”, который тоже участвует в конкурсе и о котором “Ведомости” писали подробно, в списке потенциальных претендентов на главные награды “Кинотавра” не значатся. Из первой конкурсной обоймы шансы, и крупные, есть у “72 метров” Владимира Хотиненко, но не по причине их изумительного художественного качества, а в свете их государственнического посыла. Все же “Кинотавр” называет себя главным национальным киносмотром, накануне открытия его дирекция смело объявила войну Минкульту, который относится к фестивалю неподобающим образом, и не исключено, что теперь захочет подтвердить свои государственные полномочия награждением Хотиненко.
В потенциальных соперниках у “72 метров” ходит “Водитель для Веры” Павла Чухрая и “Мой сводный брат Франкенштейн” Валерия Тодоровского, оставленные, как того требует фестивальная интрига, на сладкое. Оба фильма уже показали участникам кинорынка. Но до их легализации в конкурсе замечу только, что шансы Чухрая выше, идеологически же его кино – в очевидной конфронтации с героической песнью Хотиненко, поэтому решение жюри, которому почти наверняка придется выбирать между “Водителем для Веры” и “72 метрами”, заранее интригует.