Hello, Герцен

Представьте среднего автолюбителя, которому очень хотелось прокатиться на Ferrari, и владелец суперкара был так великодушен и рад, что позволил ему сесть за руль, а сам занял пассажирское кресло, чтобы давать советы. Примерно так выглядит первая российская постановка трилогии Тома Стоппарда, на первом плане которой жестикулируют Герцен, Огарев, Белинский и Бакунин, а в массовке мелькают революционеры всех мастей – от Чернышевского до Маркса.

Автор помог спектаклю вписаться в повороты, и надо поздравить Российский молодежный театр и режиссера Алексея Бородина просто с тем, что они прокатились. Показав, что ничего страшного, ездить можно.

«Берег утопии» – это 70 персонажей, которые 35 лет – с 1833 по 1868 г. – спорят о свободе, демократии и путях России, наблюдая европейские революции, заводя семьи и любовные треугольники, рожая детей и умирая от чахотки. Стоппард, чья слава начиналась с блестящих парадоксов на шекспировские темы («Розенкранц и Гильденстерн мертвы»), устроил на прихотливых изгибах общественной мысли настоящий драматургический слалом: действие петляет, возвращается назад, ловко просвистывает между историческим анекдотом и мелодрамой, временами замечательно фривольной, – эти фигуры из школьных учебников думали о сексе ничуть не меньше нас. Воздушный шлейф чеховских реминисценций и пинг-понг остроумных диалогов позволяют сэру Тому, несясь вприпрыжку, выстраивать ажурные конструкции из самых, казалось бы, тяжеловесных материалов – немецкой классической философии, русских либеральных идей и споров о евразийстве.

Словом, этот текст настолько самоигрален, что главное – выучить его и осмысленно произнести вслух: публика просидит в театре целый день как приклеенная («Берег утопии» играют в РАМТе подряд, не разбивая на три вечера). Можно возразить, что книжка продается за углом и читается влет, как остросюжетный роман, но все же Стоппард писал для театра, и назначение этой драмы идей – быть сыгранной не только на сцене читательского воображения.

Поэтому не стоит судить первую российскую постановку «Берега утопии» по строгому театральному счету – и для нас, и для Стоппарда важнее, что она случилась. Да, режиссерские приемы взяты здесь из самого стандартного набора, который обыкновенно используется для чеховских пьес. Но если поутру на это досадуешь, то к обеду примиряешься, а вечером, на финальной части, уже почти перестаешь замечать. Потому что главное, за чем ты пришел в театр, незаметно произошло. Хрестоматийные персонажи ожили, заговорили, их можно запомнить в лицо.

Нелепый, весь из развинченных шарниров Белинский (Евгений Редько), несмотря на карикатурность, позволяет увидеть, что Стоппард отнесся к самому знаменитому русскому критику с невероятной симпатией. Герцен (Илья Исаев) сыгран, напротив, не столько эксцентрично, сколько сдержанно и рассудительно. Натали, его жена (Нелли Уварова), придает сценической палитре необходимый чувственный оттенок. И этих трех правильно распределенных ролей пока достаточно: комизм, интеллект и чувственность – самые верные для театра точки опоры в трилогии Стоппарда.

В общем, новости у нас скорее хорошие. Розенкранц и Гильденстерн мертвы, а Белинский и Герцен, как докладывает РАМТ, – совсем наоборот.