Проблемы близости

Глава Российского государства посетил Тегеран впервые после Иосифа Сталина (если не считать визита Леонида Брежнева в 1963 г., когда он был формальным главой государства – председателем Президиума Верховного Совета СССР (организация признана экстремистской и запрещена в РФ) при реальном лидере Никите Хрущеве). Перед этим он последовательно встретился с президентом Франции, госсекретарем и министром обороны США, канцлером Германии. Иранская проблема так или иначе обсуждалась со всеми. Николя Саркози заявил, что позиции Франции и России сблизились, Кондолиза Райс и Роберт Гейтс уехали из Москвы ни с чем, Ангела Меркель повторила тезис о необходимости ужесточения санкций к Ирану. Если у Запада и сохранялась надежда, что Путин как-то нажмет на Ахмадинеджада в вопросе о ядерной программе, то вчера она умерла.

Иран гораздо ближе к России, чем к Европе и тем более к США. Получение Ираном ядерного оружия более опасно для Москвы, чем для Вашингтона или Брюсселя. Именно поэтому российская стратегия на иранском направлении не совпадает с международной и не понимается главными авторами международной – США и ЕС.

Итоговая декларация саммита прикаспийских государств содержит пункты о безусловной поддержке права любой страны – участницы договора о нераспространении ядерного оружия «развивать исследования, производство и использование ядерной энергии в мирных целях без дискриминации и в рамках положения этого договора, а также механизма МАГАТЭ», а также о том, что прикаспийские государства «ни при каких обстоятельствах не позволят использовать свои территории другим государствам для совершения агрессии и других военных действий против любой из сторон». То есть Азербайджан, Туркмения, Казахстан и Россия поддержали право Ирана на ядерную программу и исключили свои территории из числа тех, которые могли бы использоваться США в случае реализации плана военной операции против Ирана.

Главный вопрос повестки дня – статус Каспийского моря – не был решен и не будет решен, видимо, еще долго. Возможно, впрочем, что он перестанет быть главным. Владимир Путин, например, предложил до принятия новой конвенции о правовом статусе Каспия использовать существующие нормы и двусторонние и многосторонние договоренности между странами.

Более того, возникла идея создания некой экономической организации прикаспийских стран. В декларации этого нет, но об идее рассказал Путин, анонсировавший проведение в следующем году конференции на эту тему в России.

Экономические выгоды от сотрудничества с Ираном (прежде всего в атомной энергетике, а также добыче и транспортировке газа), безусловно, важны для России. В том числе и поэтому Москва противится санкциям. Политическое согласие прикаспийских стран и возможное создание экономического блока – это вещи, которые еще могут меняться, но тем не менее на вчерашний день Москва продемонстрировала усиление своего политического влияния в сложном регионе. Можно рассматривать политику Путина по отношению к Ирану и как некий вызов Западу, прежде всего США, – накануне выборов Россия фиксирует свою самостоятельную позицию по крайне сложной международной проблеме.

Но Запад в критике российской позиции почти не обращает внимания на важную деталь – Иран гораздо ближе к России, чем США или Европа. Ядерное оружие у Ирана будет опасно для России и само по себе, и в случае военной операции против Ирана американцев. При единстве базовой цели – не допустить появления бомбы у аятолл – стратегия и тактика Запада и России сильно различаются. Москва выбрала путь осторожности и дружелюбия хотя бы потому, что Россия и Иран – близкие соседи. В этом смысле для России важен пункт из декларации: «Стороны подтверждают, что их вооруженные силы не направлены на использование для нападения на любую из сторон». Вопрос, конечно, в том, насколько надежны соглашения со страной, которая известна свободным отношением к международным договорам.