Финансовый рынок: Российский урок для США
Несмотря на все меры поддержки финансовых рынков американскими властями, фондовый рынок США стагнирует третий месяц подряд: индекс Dow Jones колеблется вокруг отметки 11 000 пунктов. Схожая ситуация в Британии и на других мировых рынках, и общий тренд с начала года – нисходящий.
Неудивительно, что после нескольких недель роста курса доллара к евро, британскому фунту и ряду других основных валют в августе – сентябре (при столь же быстром и сильном падении цен на нефть) 22 сентября курс доллар/евро упал до 1,49. Цена октябрьских контрактов на нефть за одну торговую сессию кратковременно повысилась почти на $30 за баррель – небывалый рост. Цены на другие сырьевые товары двигались в том же направлении: инвесторы под влиянием эмоций переводили в них средства, чтобы застраховаться от потенциального краха американской валюты. Способность цен на нефть и на другие сырьевые товары всего за один день так сильно вырасти и за менее чем две недели вернуться на прежние уровни наглядно свидетельствует о том, что денег в мировой экономике достаточно. Рекордный, на 8–9%, скачок котировок европейских акций 19 сентября – еще одно тому свидетельство. Чего недостает, так это доверия инвесторов друг к другу и видения будущего – хотя бы на неделю вперед. Вливание же денег в финансовую систему не изменит ситуацию в одночасье.
Так получилось, что в последнее время администрация США делает именно то, что внешние советники советовали не делать российскому правительству в 1990-е гг.: тогда рекомендовалось прекратить субсидировать экономику страны за счет низкой (отрицательной в реальном выражении) процентной ставки, значительно сократить дефицит бюджета. Похоже, теперь американские власти все более активно используют этот опыт российского руководства, причем не только этот.
Как известно, в 1990-е гг. в российской финансовой системе в результате такой опасной комбинации, как чрезмерная мягкость налогово-бюджетной политики и жесткость политики кредитно-денежной, накопилось множество дисбалансов. Одним из них были взаимные неплатежи между предприятиями. В условиях, когда все денежные средства вкладывались в краткосрочные и высокодоходные ГКО, а остальным субъектам экономики кредитные ресурсы были фактически недоступны, недостаток денег компенсировался быстро растущими денежными суррогатами, такими как векселя и долговые обязательства по просроченной задолженности, в результате чего их объем значительно превышал объем денежной массы в обращении. Неудивительно, что инфляция оставалась высокой: эмиссию денежных суррогатов ЦБ не мог контролировать, а цены производителей росли ускоренными темпами на этом фоне. Все шло хорошо до тех пор, пока денежные эквиваленты циркулировали внутри корпоративного и банковского секторов, но налоги и заработную плату надо платить настоящими деньгами. Властям приходилось время от времени вмешиваться – разрешать взаимозачеты и переводить «заменители денег» в денежную форму. Понятно, что при каждом вмешательстве сверху инфляция резко ускорялась, а российские власти получали очередную порцию критики со стороны МВФ и других внешних советников.
Сейчас ФРС и казначейство США столкнулись с аналогичной проблемой: необходимо свести к минимуму гигантские объемы виртуальных денег (структурные продукты и деривативы, которые впитали в себя проблемные долги) и монетизировать оставшуюся их часть. Все это очень напоминает ситуацию с российскими неплатежами и векселями 90-х. Это означает рост госдолга и дефицита бюджета. В такой ситуации вряд ли доллар будет укрепляться против мировых валют.
Таким образом, российские проблемы 90-х гг. воспроизводятся на американской земле. При этом Россия может даже выиграть в сложившейся ситуации – по крайней мере, есть надежда получить передышку после болезненного падения фондового рынка в августе – сентябре. История с «Мечелом», конфликт вокруг ТНК-BP и конфликт в Южной Осетии, безусловно, не прибавили оптимизма инвесторам, вкладывающим средства в российские бумаги. Из внешних факторов наиболее значимыми были вышеупомянутый резкий рост курса доллара ко всем мировым валютам и снижение цен на сырьевые товары. Это наряду с общей нестабильностью в мире способствовало масштабному оттоку капитала из России, что, в свою очередь, вызвало дефицит ликвидности на российском денежном рынке и рост процентных ставок. Если доллар все-таки начнет слабеть под гнетом новых обязательств правительства США, то сырьевые товары, скорее всего, подорожают. Направление движения капитала тоже может измениться в этих условиях (капитал вновь потечет из американской экономики), что принесет некоторое облегчение российской финансовой системе и экономике в целом.
С другой стороны, похоже, что российский рынок практически достигал дна в день, когда были остановлены торги, что означает, что шансы на его рост увеличиваются. Капитализация российского рынка тогда снизилась до уровня, лишь немного превышавшего объем денежной массы в обращении, если ориентироваться на агрегат M2X, включающий средства в иностранной валюте. В прошлом денежная масса всегда предоставляла весьма сильную поддержку рынку, за последние два с половиной года разрыв между капитализацией рынка и накопленным в экономике капиталом достиг гигантских размеров. Таким образом, шансы на то, что российский рынок будет расти, увеличиваются, хотя, скорее всего, этот рост не будет столь же бурным, как ранее, и вряд ли он случится до того, как наступит ясность на глобальных рынках.