Искусство в природе человека

Бессменный худрук московских биеннале Иосиф Бакштейн, отвечая на вопрос корреспондента «Ведомостей» о бюджете мероприятия, скривился: «А вы все о деньгах!» Но сам же отметил, что в этом году спонсоров почти нет и основные средства – 65 млн руб. от Минкультуры.

Есть надежда, что в отличие от прошлых биеннале никто не будет удивляться, куда эти деньги потрачены, потому что основным проектом занимается Жан-Юбер Мартен, старейший и очень уважаемый в арт-мире деятель, его многочисленные выставки всегда вызывают уважение в профессиональной среде, хорошо принимаются прессой и публикой.

Судя по предоставленному журналистам программному тексту Мартена, главная выставка биеннале, которая пройдет в «Гараже» с 25 сентября по 25 октября, должна получиться зрелищной и интересной для всех. О ней и сложных взаимоотношениях современного искусства с публикой «Ведомости» задали Жану-Юберу Мартену несколько вопросов.

– Ваша выставка «Артемпо» на прошлой Венецианской биеннале – волшебная. «Против исключений» будет делаться по тому же принципу – соединять искусство с тем, что искусством не считается?

– И да и нет, это выставка современного искусства, в которой участвуют художники со всего мира, но если выставки первых двух московских биеннале делали несколько кураторов, то сейчас я здесь один. На прошлых биеннале выставляли художников, принадлежащих к международной галерейной системе, а на этой будут представлены люди, существующие вне системы, они работают в маленьких городах где-то в Африке, в Океании. Но есть и общее с «Артемпо» – по работе не всегда понятно, кто ее автор.

– Среди 78 заявленных участников выставки есть известные: Марина Абрамович, Спенсер Туник, Эрвин Вурм, российские художники разных поколений. Они и будут притягивать внимание.

– Посмотрим. Конечно, когда вы видите список имен, то выделяете хорошо знакомые, но обычный зритель может остановиться на африканцах.

– Вы ставите на непосредственность, но у нас принято считать, что современное искусство – для интеллектуалов.

– Между специалистами и людьми, которые никогда не ходят на выставки, есть большой слой молодых людей, которые в выходные приходят, например, на «Винзавод». Они могут не знать имен, но испытывать интерес к искусству.

– Вы призываете стирать границы, но разве современное искусство уже все не переступило, слившись с масскультом, превратившись в шоу?

– Не вижу опасности. Я хотел сказать, что современный художник – более широкое понятие, чем мы думаем. Принято считать, что человек стал художником, если выставляется в галерее. Но если мы уедем подальше от галерей, то увидим, что там есть люди, своими средствами выражающие мир человека, и с этим надо считаться. Я за развитие искусства, оно никуда не исчезает, оно присуще природе человека.

– Как только в поле галеристов попадает кто-то новый, то быстро становится частью глобального арт-процесса, азиатские и африканские художники переселяются в Нью-Йорк и Париж.

– Все не так просто. Я знаю художников, которые не становятся членами этой сети, даже когда получают известность, они продолжают работать у себя дома для своего сообщества. Художник интересен галеристу, когда может регулярно поставлять работы на продажу, а эти не хотят.

– Мы находимся в «Гараже», где проходила выставка из фонда Пино, вот здесь стояли человечки Мураками, висели игрушки Кунса. Вам не кажется, что современное искусство инфантильное?

– Да, в последнее десятилетие заметно появление подросткового мировосприятия. Но мне кажется, что такой инфантилизм является своеобразной реакцией на предшествующий период концептуализма, настолько сложного и требовательного к художникам и публике, что откат к инфантилизму естествен. Надеюсь, что на следующей выставке в «Гараже» вы увидите другое мировосприятие.

– Современное искусство старательно стирает границу между творчеством и коммерцией. Бриллиантовый череп Херста – это достижение искусства или маркетинга?

– Искусства, если вы считаете по-другому, то вам не хватает способности к интерпретации, чем больше интерпретаций, тем больше искусства.

– А как же магия?

– Постараюсь, чтобы она была.