Статья опубликована в № 4015 от 15.02.2016 под заголовком: От редакции: Мюнхенские речи

Новая холодная война, или Отмените санкции

Чем речь Медведева в Мюнхене отличается от речи Путина
Прослушать этот материал
Идет загрузка. Подождите, пожалуйста
Поставить на паузу
Продолжить прослушивание

Выступление Дмитрия Медведева на Мюнхенской конференции по безопасности символически продолжает речь Владимира Путина девять лет назад там же, но одновременно и подрывает пафос легендарной речи президента.

Постмодернизм виден уже в признании Медведева, что перед поездкой он встречался с Путиным и обсуждал речь 2007 г. Постоянные отсылки к той речи и некоему идеальному прошлому, в котором «мы предупреждали», «мы предлагали», «мы говорили», снижают ценность слов самого Медведева. И его фигура как премьера, отвечающего прежде всего за экономику и не принимающего политических решений, также снижает эффект от его грозных политических заявлений.

Большинство СМИ обратили внимание на слова Медведева о «новой холодной войне», к которой «мы скатились, по сути». Впрочем, интерпретации последовали разные – кто-то счел, что это угроза, кто-то – что сожаление. Еще одно пугающее словосочетание – «третья мировая встряска». Неужели она нужна нам, задается вопросом Медведев, чтобы начать сотрудничать?

Характерные для холодной войны модели поведения и риторика – от откровенных интервью высокопоставленных силовиков и рассуждений о «ядерном пепле» до активизации полетов военной авиации в пограничных зонах – начали возвращаться в российский политический обиход еще в 2014 г. Это попытка вернуться в эпоху, когда СССР и Запад были сопоставимыми по мощи и влиянию сверхдержавами, а их противостояние составляло каркас «двуполярного» мира. Россия уже не СССР, НАТО в Восточной Европе, многократный экономический разрыв между экономикой России и Запада – сегодня расстановка сил сильно изменилась.

В речи Медведева это противоречие сознательно или несознательно оголено. Он легко переходит от опасностей холодной войны к просьбам о сотрудничестве, когда говорит о санкциях: «Действительно ли стóят наши противоречия всего этого? Насколько они глубоки? Это всем вам, сидящим в зале, так нужно, чтобы они были, эти санкции?»

Новая жесткость состоит в том, что, если не отменить санкции, «всем будет хуже». Ключевой момент речи – недовольство тем, что «политическая целесообразность берет верх над понятным экономическим расчетом». Фактически это формула примирения: давайте закроем глаза на политические противоречия (прежде всего, требование отдать Крым) и восстановим экономическое сотрудничество.

Парадоксальным образом в 2007 г. жесткость звучала опаснее, чем сейчас. Тогда Россия была на гребне экономического роста и лелеяла мечту об энергетической сверхдержаве. Инвесторы всего мира стремились сюда (и Путин это подчеркивал). А угроза разрыва живых связей куда страшнее, чем констатация совершившегося факта. За последний год внешнеторговый оборот России с ЕС упал на 37%, уступив в абсолютных цифрах даже уровню 2007 г. ($235,7 млрд против $283,1 млрд).

Выбор редактора
Читать ещё
Preloader more