Мнения / Аналитика / Метафизика власти
Статья опубликована в № 4668 от 05.10.2018 под заголовком: Нацпроект технофутуризма

Нацпроект технократического ретрофутуризма

Философ Александр Рубцов о том, почему новый нацпроект «Наука» не поможет России войти в мировую пятерку научных держав
Прослушать этот материал
Идет загрузка. Подождите, пожалуйста
Поставить на паузу
Продолжить прослушивание

Представление нового нацпроекта «Наука» стало одним из ключевых событий в политике «майских указов». Одновременно это сигнал разворота идеологии от духоподъемного ретро к модернизму технологического «прорыва».

При всех плюсах такой смены вех смущает знакомая схема: «опять не получилось». Так было с проектом модернизации 2008–2022 гг.; так же вышло с бурным, но коротким увлечением традиционализмом, скрепами и кодами. Модернизация забуксовала на Стратегии 2020, «Роснано» и «Сколково», но и культ духовной традиции не потянул на полноценную идеологию, достойный образ правления, а тем более на окормление огромной страны в XXI в. Суть новой фазы – технократический футуризм с бренчащим обвесом цифровизации, искусственного интеллекта и megascience, но и со всеми родимыми пятнами из прошлой жизни. Взгляд в будущее спасает, когда нет сил смотреть под ноги.

Советская история размечена дистанциями между съездами КПСС. Эта наша модель пространства/времени заложена еще в прогонах «ямской гоньбы» и почтовых станций. Теперь маятниковые колебания идеологии совпадают с фазами президентства – между «выборами». Проект «Наука» рассчитан на шесть лет – в соответствии с циклами президентства. Поэтому понятно желание представить себе идеологическую ситуацию на выходе. Это тем более важно, что у научного сообщества есть претензии к проекту и поводы сомневаться в реализуемости «амбициозных задач» при такой концепции и постановке дела.

Есть опасения, что за 400 млрд руб., дополнительно выделяемых на весь этот период, вряд ли можно «войти в пятерку мировых научных держав» – даже с учетом гипотетических денег бизнеса. Озадачивает соотношение этих щедрот с ресурсами, выделяемыми на науку нашими конкурентами, – и в долях ВВП, и в абсолютном исчислении. Это как в мысленном эксперименте с часами и движущейся платформой в специальной теории относительности: ждать нас никто не будет, а потому время отечественной науки только замедлится.

Переход на новые организационные модели (НОЦ, НЦМР и т. п.) при сомнительности плюсов создаст все классические сложности «ремонта, который нельзя закончить» и «переезда, равного трем пожарам». Это удобно для освоения средств на ненаучные цели, но само служенье наук не терпит суеты реорганизаций.

Проект все так же зациклен на планировании и отчетности, в свою очередь все так же подверженных бессодержательной цифровизации. Сохраняется некритическое внедрение околонаучной библиометрии, многократно раскритикованной и нигде в мире в таких ригидных формах не используемой. Кого-то может впечатлить громадье плана за шесть лет удвоить (!) количество статей в индексируемых журналах, но с таким же успехом можно пообещать удвоить количество докладов министерства правительству и президенту о расцвете науки. Что-то это означать будет, но вовсе не результат, обещанный авторами проекта и их кураторами.

Наконец, все так же директивно решается проблема кооперации науки с бизнесом – пресловутая проблема внедрения. Все опять сводится к пинку: решительно поставить задачу (уже в который раз за последние полвека минимум), задать строгие количественные параметры (250 компаний в консорциумах, 1500 заявок и 140 патентованных технологий), придумать новые названия для старых форм кооперации, поделить аванс.

Главные проблемы опять решаются технократической манипуляцией, выражаясь академически – через колено. Если разработки не внедряются, значит, надо их внедрить против естества системы и воли участников процесса. Если компании сами не рвутся в инновационные консорциумы, значит, надо их туда согнать маленьким пряником, большим кнутом и ограниченным числом, якобы решающим проблему в принципе и открывающим дорогу в мировую пятерку. Если машина не едет, значит, надо двумя ногами давить на газ, вместо того чтобы разблокировать тормоза, сменить стиль вождения, а то и сам корпус недоученных водителей (в шоферском юморе это называется прокладкой между рулем и сиденьем).

За всем этим проступает и более общая проблема: власть в подобных проектах видит себя идеальной руководящей силой и абсолютным управленцем, но никак не объектом необходимых, давно перезревших трансформаций. За состояние науки отвечают лишь сами ученые, но не аппаратный менеджмент, рвущийся руководить всем подряд с навязчивостью, какой близко не было в командно-административном СССР. За проблемы внедрения отвечает наука, но не экономика, инновации генетически отторгающая, и тем более не государство, эту экономику уже какое десятилетие снимающее с нефтяной иглы с отрицательным результатом.

В связи с этим понятно, почему в эпохальном проекте с общим, всеохватывающим названием «Наука» присутствуют только естественные и точные отрасли знания. В этой модели вовсе отсутствует представление о том, что научно-технологический прорыв требует не просто манипуляций внутри системы производства знания, но глубинных изменений внешнего по отношению к науке контекста. Проект блещет отсутствием общественных дисциплин и социогуманитарного знания в целом, т. е. всего того, что отвечает за понимание и изменение вненаучного контекста. Значит, в застывшем виде останется все то, с изменения чего надо начинать в первую очередь.

Но это ни в коей мере не отменяет идеологической и политической заряженности проекта. Можно сомневаться в искренности веры в реальность «прорыва» с такой его подготовкой и организацией, но нет сомнений в значении всего этого мероприятия для коррекции имиджа и новой легитимации режима. Параллели с Олимпиадой-2014 и чемпионатом мира по футболу – 2018 не должны никого обижать: все видно по тому, как устроена подача проекта, от лозунгов до цифр. Тем более это не отменяет вопроса о том, насколько такой идеологический и пропагандистский маневр окажется в итоге эффективным.

Об участии научного сообщества в подготовке этого проекта лучше не говорить. Сейчас реально и критически мыслящие, но безответственные эксперты критикуют проект, посылая свои инвективы вслед ушедшему поезду. Напротив, ответственные люди идут на компромисс, потому что «деньги надо брать» в любом случае. При этом все понимают, что нет никаких видимых знаков того, что этот проект окажется результативнее своих не менее звонких, хотя и локальных предшественников. Зато есть все основания полагать, что облагодетельствованная наука обернется для власти еще одним Приморьем, закормленным вниманием, проектами и ресурсом, но проголосовавшим с черной неблагодарностью. Или еще одной историей с пенсиями (тем более что предстоит немалый дележ денег).

Не ясен также выход из очередного идеологического коллапса для самого национального лидера в случае, если и когда и этот проект выродится в симулякр полуфиктивной отчетности. У нас идеально воспроизводится известная схема «двойного тела короля»: как живого организма и как «подставки под корону». Организм вождя несменяем, но «подставка» по мере надобности меняет идеологические обличья с живой непосредственностью и завидной оперативностью. В каждое новое правление лидер входит «совсем другим» – как герой Александра Абдулова в «Формуле любви». Но уже на третьем-четвертом цикле трудно не замечать некоторой странности столь амплитудных колебаний. Разворотов в духе «опять не получилось» будущее более не потерпит, поэтому проект придется дорабатывать по ходу дела, хоть как-то прислушиваясь к самой науке и обучаясь взаимодействовать с ней не только в режиме враждебных спецопераций.

Автор — директор Центра исследований идеологических процессов

Brainsуs
21:07 05.10.2018
Надо заметить, что в советское время "внешнего по отношению к науке контекста" (в виде идеологизированного партийно-государственного руководства) было с избытком, как и общественных дисциплин, типа "научного коммунизма" и МЛФ. Партийно-государственное руководство действительно науку двигало, так как даже самые темные большевики её значение понимали (по крайней мере с точки зрения "построения материально-технической базы" социализм-коммунизма), что почему-то напрочь отсутствует у нынешних юристов-экономистов, ну разве что оборонная тематика вызывает интерес, что уже кое-что. А вот лоббистские усилия по проталкиванию любимых автором гуманитарных дисциплин пропадут втуне. У нас этих юристов-экономистов-социологов и без этого - как собак нерезаных, девать некуда, хоть в деревню на перевоспитание посылай по методике Мао. И из них почему-то получаются плохие вдохновители точных и технических наук и уж тем более маловероятно, что они смогут найти хоть какой-нибудь внешний контекст по отношению к собственно науке, такого еще никогда не было, так как потребность в точных и технических науках возникали совсем по другим причинам, прямо скажем, чисто практическим, в основном, как ловчее и быстрее укокошить противника на поле брани, хотя и желание зашибить лишнюю деньгу тоже внесло и вносит немалый вклад в обществах, так сказать, поклонения чистогану. Большевики изобрели новый движитель науки в виде соревнования с якобы умирающим капитализмом, который придумывал все новые и новые науки просто в силу своей новаторской природы, проистекающей из изобретательности человеческого ума, как бы и чем бы поживиться. Сейчас этот движитель в России заглох по субъективным причинам, новые властители соревноваться уже не хотят, по крайней мере, по полной программе, так как денег нет на всякую ерунду, но вот за державу все равно обидно, надо всем показать, что жив курилка и даже печатает работы в солидных журналах. Запустить же экономику, которой требуется наука, ума у неолибералов не хватает и никогда не будет хватать, так что пусть хоть деньгами заливают проблему, как привыкли это делать последние 15 лет - и на том спасибо.
00
Комментировать
Читать ещё
Preloader more