В чем сила «Силы Сибири»

Экспортные трубопроводы всегда были политическим инструментом — но нельзя бесконечно регулировать отношения формулой цены и размером платы за транзит
Алексей Никольский / ТАСС

«В чем сила, брат?» По версии героя Виктора Сухорукова, она в деньгах. Если денег очень много, $55 млрд например, то можно проложить через всю Сибирь огромную трубу, дав ей соответствующее название. Герой Сергея Бодрова считал, что сила в правде.

Часть правды в том, что «Газпром» в понедельник запустил самый масштабный, беспрецедентный – можно выбрать любой эпитет по вкусу – проект в своей истории. Подписаться с нуля разработать два новых месторождения на краю света, проложить через глухую тайгу более 3000 км газопровода и тем самым в буквальном смысле прорубить себе дорогу на новый экспортный рынок – никто и никогда в газовой отрасли такого не делал. «Царь-газопровод», построенный под контракт с единственным покупателем, – размах впечатляет и вполне укладывается в привычную для государства концепцию демонстрации силы.

Аналитики и отраслевые эксперты будут бесконечно спорить о целесообразности строительства «Силы Сибири». А надо ли было тащить трубу на Дальний Восток, если обсуждался гораздо более экономичный с точки зрения затрат маршрут в Китай? А была ли возможность построить газопровод дешевле, расширив пул подрядчиков? За особо радикальные мнения некоторых, может быть, даже уволят, «Сбербанк CIB» не даст соврать. Но так или иначе эти оценки остаются субъективными. Посчитать реальные стоимость, экономическую эффективность, рентабельность проекта, окупится ли он в принципе когда-нибудь, все еще невозможно. Как минимум для этого не хватает прозрачности затрат и формулы цены по контракту с CNPC, но эта часть правды пока известна лишь узкому кругу людей. Возможно, в свете этих данных укладка магистральной трубы через Сибирь в рекордные сроки будет выглядеть проявлением не силы, а слабости. Просто в 2014 г. настал момент, когда России потребовался старший брат.

В нашей стране исторически испытывают слабость к строительству экспортных газопроводов. И речь даже не об отдельно взятом «Газпроме», это концепция государственная – сделке «газ в обмен на трубы» в следующем году исполнится 50 лет. Один из ключевых ресурсов с точки зрения решения геополитических задач, газ очень долго и успешно оставался одним из козырей в любых переговорах России с Европой. И не было лучшего способа закрепить союзнические договоренности, чем дотащить трубопровод правильным маршрутом к нужному потребителю.

Но невозможно бесконечно регулировать отношения уровнем платы за транзит и формулой цены. Европа уже снижает зависимость от российского газа, от которой так настойчиво пытаются избавиться европейские регуляторы. За период с января по сентябрь 2019 г. рост импорта газа на этот рынок вырос на 11%. Доля «Газпрома» в этих поставках при этом, наоборот, сократилась почти на 10%, впервые за последние несколько лет. А скорость развития мирового рынка газа и все большая его гибкость дальше перераспределяют баланс сил от поставщика к покупателю. Кто-нибудь мог 15 лет назад представить себе, что Дания будет два с половиной года тянуть с выдачей разрешения на строительство нового газопровода из России в Европу и сорвет в итоге сроки его ввода в эксплуатацию? Или что Польша сможет вопреки интересам Германии добиться отмены исключения для OPAL? Сегодня это реальность, в которой экспортная труба перестает быть эффективным «оружием Кремля», как это называют в той же Польше. Более того, выясняется, что у трубы, как у палки, есть другой конец. И уже от политической воли с той стороны трубы начинает зависеть возможность окупить затраты на строительство новых трубопроводов. При их стоимости в десятки миллиардов долларов очень дорогая слабость получается.