Как инвесторы переболели Saudi Aramco

Она может быть крупнейшей компанией в мире по рыночной капитализации и самой прибыльной, но вряд ли — самой инновационной и глобально значимой
Maxim Shemetov / REUTERS

Когда нефтяная госкомпания Saudi Aramco завершит на днях первичное размещение акций, она станет крупнейшей компанией мира с капитализацией $1,7 трлн. Но такого же ажиотажа и внимания к этому факту, как, например, к истории с достижением капитализации Apple рубежа в $1 трлн, не наблюдается. Даже преодоление планки в $1 трлн интернет-гигантом Amazon, а затем и Microsoft, пусть в этом уже и не было такого же чувства рекорда, как с Apple, представлялось более серьезной вехой, чем появление на мировом рынке компании, которая стоит в 1,7 раза больше.

Может быть, дело в том, что в случае с Saudi Aramco пик инвестиционного возбуждения прошел гораздо раньше, а ожидания заметно снизились – с совсем уж невероятных $2 трлн.

Изначально именно на такую оценку надеялся в 2016 г. тогдашний заместитель наследного принца Мухаммад ибн Салман. Вскоре после того как в январе 2016 г. цены на нефть достигли минимума ($27,1 за баррель Brent), он представил план структурных реформ «Видение 2030» – самых масштабных с момента создания королевства в 1932 г. Ибн Салман, ставший впоследствии наследным принцем, намеревался диверсифицировать экономику. IPO Saudi Aramco, которая, по первоначальному пожеланию принца, могла привлечь $100 млрд от продажи 5% акций, играло в этом плане ключевую роль: средства планировалось инвестировать, доходами от инвестиций заменить часть нефтяных, привлекать технологии и иностранных инвесторов, вкладывать средства в перспективные проекты, инфраструктуру и др.

Уровень оптимизма был таков, что принц тогда же заявил даже такое: нефть «нам нужна, но, думаю, в 2020 г. мы сможем жить без нефти».

Теперь Saudi Aramco размещает всего 1,5% акций, только на национальной бирже (изначально предполагалось – и на ведущих зарубежных) привлекает пусть и рекордные, но лишь $25,6 млрд. Деньги дают в основном местные инвесторы. Из 18 иностранных компаний с фондами активного управления и активами на триллионы долларов, инвестирующих на фондовых рынках Персидского залива, 12 сказали Reuters, что не будут участвовать в IPO из-за постоянных рисков, связанных с качеством управления, экологией и региональной геополитикой. Пятеро еще не решили, одна купит акции при размещении.

За 3,5 года инвесторы смогли еще раз увидеть, что такое авторитарная модернизация и нерыночные методы, включая попытки управлять ценой на нефть в ОПЕК+, неразрывная связь государственных и нефтяных финансов, убийство журналиста Хашкоджи, выбивание денег из своих миллиардеров под лозунгом борьбы с коррупцией, ракетный удар по нефтяным объектам как следствие региональной внешней политики и др.

К тому же Saudi Aramco вряд ли может предложить что-то новое. Да, она может быть самой прибыльной компанией мира. Но можно ли от нее ждать прорывных инноваций и бизнес-решений, которые способны продолжать поставлять Apple, Amazon, Microsoft, Google и др.? Может ли она превратиться в транснациональную компанию, определяющую развитие других стран, а не только своей страны и региона? И не случится ли так, что IPO крупнейшей нефтяной компании мира обозначит вершину «нефтяного века» человечества, которое все активнее пытается сократить вредные выбросы, предотвратить глобальное потепление и перейти на более чистые энергоресурсы и технологии?

Поэтому, думается, хоть и не в ближайшие годы, но все-таки еще при нашей жизни Saudi Aramco перестанет быть крупнейшей компанией мира по рыночной капитализации.