Чего не хватает в законе о краудфинансах

Финансист Роман Хорошев о том, почему в нынешнем виде закон мало поможет малому бизнесу
В России вступает в силу закон, регулирующий сферу краудфинансов. Закон был принят оперативно: скорость была обусловлена планами выхода на рынок краудлендинга Сбербанка /Андрей Гордеев / Ведомости

1 января 2020 г. в России вступает в силу закон, регулирующий сферу краудфинансов. Госдума приняла законопроект очень оперативно, проголосовав за него в финальном чтении буквально в последний день весенней сессии, 24 июля, через два дня его одобрил Совет Федерации, а через неделю, в начале августа, его подписал президент Владимир Путин. Такая скорость прохождения законодательных актов в целом не свойственна российской бюрократической системе. Вполне возможно, что быстрое принятие закона могло быть обусловлено планами выхода на рынок краудлендинга Сбербанка: крупнейшему банку нужна была законодательная база для работы на новом рынке. Свою платформу «Сберкредо» банк официально запустил 16 декабря.

Как явление краудфинансы, и краудлендинг в частности, возникли на Западе вследствие кризиса 2008 г. Его суть заключается в передаче денежных средств одних физических лиц другим физлицам или организациям (форматы p2p, p2b) через объединяющую таких инвесторов краудлендинговую площадку. Инвесторы-физлица сами выбирают компании, которые они будут кредитовать. Средняя ставка по займам в таком случае составляет 25–35% годовых, а инвесторы получают доходность в районе 17–20% годовых.

ЦБ сейчас оценивает рынок краудлендинга в 15 млрд руб. Новый закон, на мой взгляд, поможет рынку нарастить объем к концу 2020 г. как минимум вдвое, чему будет способствовать в том числе присутствие на нем такого крупного и сильного игрока, как Сбербанк с его «Сберкредо». Все участники рынка внимательно следят за экспериментом крупнейшего банка страны – его ресурсы и возможности позволяют сделать инструмент краудлендинга более популярным в России.

Появление закона о краудфинансах – логичная часть госполитики по укреплению сегмента малого и среднего бизнеса (МСБ). Во-первых, потому, что такие инструменты позволяют кредитовать МСБ напрямую и тем самым помогают его развитию. Во-вторых, государство стремится обеспечить безопасность инвесторов, в том числе инвесторов – обычных граждан.

По данным ЦБ, по итогам прошлого года портфель кредитов МСБ в России составил 4,2 трлн руб., при этом реально необходимо, на мой взгляд, как минимум в три раза больше. Банки неохотно кредитуют малый бизнес в силу высоких рисков, и у предпринимателей остается не так много вариантов: оформить потребительский кредит, обратиться в микрофинансовые организации или занять денег у друзей. И здесь краудлендинг может стать еще одним вариантом выхода из сложной ситуации для малого бизнеса.

К сожалению, уровень финансовой грамотности большей части россиян продолжает оставаться очень низким. Под видом инвестиций гражданам предлагают все, что угодно, многие охотно верят обещаниям о сверхдоходах и отдают деньги сомнительным компаниям. Закон о краудфинансах призван не только регулировать этот рынок, но и защитить неквалифицированных инвесторов от излишних рисков.

При этом в новом законе, на мой взгляд, есть ряд недоработок.

Во-первых, в течение года один инвестор имеет право инвестировать через все краудплатформы не более 600 000 руб. накопленным итогом. Например, инвестор с 300 000 руб., если он вкладывает свои средства на месяц, может исчерпать отпущенный ему законом лимит всего за два месяца, что, соответственно, ограничивает и суммы инвестиций, которые могли бы дойти до малого бизнеса. А значит, чтобы выдавать бизнесу кредиты на увеличение оборотного капитала, потребуется привлечь огромное количество инвесторов. Другими словами, с такими лимитами доступность финансирования для малого бизнеса кардинально не вырастет.

На первый взгляд, очевидным выходом из ситуации с ограничением сумм инвестиций может стать процедура присвоения инвесторам квалификации, чтобы, подтвердив ее экзаменом, инвестор мог вложить в краудлендинг любую сумму. Но этот инструмент также может оказаться нерабочим. Сегодня квалификация инвестору присваивается на основании норм закона «О рынке ценных бумаг», и если все оставить как есть, то подавляющее большинство инвесторов краудплатформ квалифицироваться не смогут: экзаменационные задания написаны на очень сложном языке. На мой взгляд, было бы лучше в подзаконном акте к закону о краудфинансах детально прописать процесс прохождения квалификации в виде четкого и понятного теста, а кроме того, установить лимит в 600 000 руб. для инвестирования в краудлендинг одномоментно, а не накопленным итогом за год.

Во-вторых, новый закон может привести к проблемам синхронизации инвестиций одного лица, вложенных в разные платформы. Данные должны обновляться в режиме online одновременно на всех платформах и по каждому инвестору. Когда количество платформ достигнет, например, 100, а количество инвесторов – 100 000 человек, то система запросов «от каждого к каждому» превысит все возможные пределы и не сможет нормально функционировать. Синхронизацию можно произвести проще, создав единую базу инвесторов по аналогии с национальным бюро кредитных историй.

На мой взгляд, закон о краудфинансах в нынешнем виде в части идентификации физического лица дублирует функции ЦБ и оператора банковских инвестиционных платформ (ОИП). Согласно закону, ОИПом является специально созданный сетевой сервис, который помогает клиентам заключать сделки. Получается, что де-факто инвесторы и заемщики уже давно прошли идентификацию и находятся под контролем профильных подразделений по финансовому мониторингу банковских организаций (в соответствии с 115-ФЗ) и одновременно контролируются ОИПом – это и есть дублирование функций. На мой взгляд, проводить повторную идентификацию клиента бессмысленно. Другими словами, если инвестор делает перевод средств на номинальный счет ОИПа со своего текущего банковского счета, то этот инвестор уже идентифицирован.

В-третьих, как мне кажется, было бы полезно подзаконным актом предоставить краудплатформам возможность принимать залог от заемщика, в том числе недвижимость. Это позволит существенно снизить риски инвесторов. Например, в своей риск-модели мы закладываем долю невозвратов на уровне 12–15% при самом пессимистичном варианте развития. Для сравнения: в таком изначально залоговом продукте, как ипотека, доля невозвратов, по данным ЦБ, составляет около 2%.

Наконец, на мой взгляд, есть смысл предоставить краудлендинговым платформам возможность работы с инвесторами из других стран – это значительно расширит возможности рынка.

Автор — сооснователь краудлендинговой платформы JetLend