Как играть по неизвестным правилам

Юрист Егор Разбицкий о правовой неопределенности изменений в закон о валютном регулировании и валютном контроле
Порядок работы с иностранными брокерами изменился, но кто и как должен выполнять новые требования, непонятно /Андрей Гордеев / Ведомости

С нового года жизнь россиян, предпочитающих инвестировать за рубежом или же имеющих деловые интересы в других странах, скорее всего, значительно изменится. 1 января 2020 г. вступили в силу изменения в закон «О валютном регулировании и валютном контроле» в части либерализации ограничений на совершение валютных операций резидентами с использованием счетов (вкладов), открытых в банках, расположенных за пределами Российской Федерации, и репатриации денежных средств. Соответственно, у всех валютных резидентов России, имеющих счета или вклады резидентов в банках и «иных организациях финансового рынка», расположенных за пределами нашей страны, появляются новые обязанности, однако пока совершенно непонятно, какие конкретно и как их исполнять.

Собственно, круг новых обязанностей таков: уведомлять об открытии, закрытии и изменении реквизитов счетов, открытых в «иных организациях финансового рынка», и предоставлять отчеты о движении средств по таким счетам. Кроме того, по ним предполагается установить специальный перечень разрешенных операций.

Однако на сегодня легальное определение понятия «иная организация финансового рынка», на которое ссылается вступивший в силу закон, отсутствует, как, собственно, и внятный перечень разрешенных операций. Можно предположить, что речь в новых предписаниях идет в первую очередь об инвестиционной активности российских валютных резидентов за рубежом – владельцев брокерских счетов, лиц, заключивших договоры страхования с иностранными страховыми организациями, вкладчиков в иностранные пенсионные фонды, держателей иностранных ценных бумаг и т. д., – т. е. круг лиц, на которых распространяются законодательные новеллы, очертить можно только примерно.

Кроме того, понятие «средства» само по себе неопределенное. Идет ли речь в законе о необходимости отчитываться только о денежных средствах или же также о любых иных активах, операции с которыми возможно осуществлять, например, по брокерскому счету? Могут ли быть включены в этот перечень производные финансовые инструменты? Операции с ними очень распространены в инвестиционной деятельности с использованием брокерских счетов, однако согласно закону «О валютном регулировании и валютном контроле» они не включены в перечень валютных ценностей, т. е. не должны быть объектом его регулирования.

Впрочем, это еще не самое сложное. Законом изменяется перечень разрешенных валютных операций по счетам. Изменения предусматривают, что денежные средства могут быть зачислены или списаны с таких счетов в «случаях, установленных Центральным банком Российской Федерации», однако пока перечня таких случаев нет. При этом если валютная операция по таким счетам будет признана незаконной, то, скорее всего, по аналогии с уже установленными санкциями за нарушение валютного законодательства штраф может составить до 100% от суммы операции.

Не очень понятна ситуация и со сроками направления уведомлений и отчетов по счетам, которые были открыты до 1 января 2020 г. Пока официальных разъяснений, как действовать российским валютным резидентам в таких случаях, тоже нет.

От такой правовой неопределенности не выиграет никто. В отсутствие точной и понятной правовой нормы добросовестному инвестору сложно провести правильную самоидентификацию: должен он ее соблюдать или не должен, и если должен, то каким образом. Пока нет понятных правил игры для всех сторон, возможны трудности и в администрировании процесса – как по предоставлению отчетности, так и по режиму операций по брокерским (и иным?) счетам.

Возможно, ситуацию бы отчасти прояснило наличие форм отчетности – их анализ позволил бы понять, информацию по каким активам все же следует направлять. Но пока нет ни форм уведомлений об открытии (закрытии, изменении реквизитов) счетов в иных организациях финансового рынка, ни форм по предоставлению отчетов о движении средств по таким счетам.

Я не сомневаюсь, что правовой вакуум в ближайшее время будет ликвидирован – в конечном счете это вопрос юридической техники. Но пока официальных разъяснений не будет (а нововведения, напомню, уже вступили в силу), добросовестные валютные резиденты не смогут понять, как должным образом выстраивать свои бизнес-процессы, чтобы не нарушать новые нормы закона, не говоря уже о планировании инвестиционной деятельности.

При этом смысл нововведений вполне очевиден: государство хочет защитить свой инвестиционный потенциал, сделать инвестирование внутри страны предпочтительным и по возможности упростить доступ к российским инвестиционным инструментам для нерезидентов. В этом нет ничего предосудительного – инвестиции за рубеж сами по себе по-прежнему никак не ограничиваются (уточнений по юрисдикциям – в каких инвестиционная деятельность возможна, а в каких нет – в законе также не содержится). К тому же новые меры должны стать еще одним препятствием для всякого рода сомнительных операций, что, в принципе, полезно для инвестиционного рынка. Однако возникший правовой вакуум все же трудно назвать оптимальным инструментом для привлечения инвестиций в экономику России. Для этого нужно прямо противоположное: понятное и прозрачное правовое регулирование. К тому же любая правовая неопределенность создает благоприятную среду для злоупотреблений со стороны контролирующих органов. Не готов сказать, что злоупотребления неизбежны, но очевидно, что шансы на их возникновение тем больше, чем дольше нам придется ждать разъяснений порядка применения новых норм, форм уведомлений и отчетов о движениях по счетам, перечня разрешенных операций.

Автор — начальник юридического департамента Ronin Partners