Оппозиция путинским поправкам

Убеждать голосовать против поправок 22 апреля проще и эффективнее, чем убеждать не голосовать вообще, считают авторы стратегии «Нет!»
Многие критически настроенные люди сегодня вновь начинают задаваться вопросом: можно ли как-то этому помешать? /Евгений Разумный / Ведомости

В процессе обсуждения президентских поправок в Конституцию ко второму чтению – прямо в день голосования по ним в Госдуме – Валентина Терешкова добавила к ним самую, возможно, важную, ту, ради которой, судя по всему, и затевалась спецоперация по правке Основного закона. Согласно этой поправке в результате изменения Конституции счет президентских сроков будет обнулен и Владимир Путин сможет оставаться президентом России до 2036 г.

Это вновь всколыхнуло уже было затухавший интерес к кампании по изменению Конституции, и многие критически настроенные люди сегодня вновь начинают задаваться вопросом: можно ли как-то этому помешать?

Одни думают о том, чтобы призвать людей выходить на улицы. Однако скептики резонно отвечают им, что для того, чтобы остановить процесс окончательной узурпации власти, на улицы должно выйти очень много людей и маловероятно, что сейчас это произойдет, тем более что на планете свирепствует коронавирус и всех призывают воздерживаться от посещения массовых мероприятий (из-за угрозы распространения коронавируса в Москве до 10 апреля запрещены все мероприятия численностью более 5000 человек).

Другие возобновляют споры о том, как правильнее будет действовать 22 апреля, когда вопрос о поправках в Конституцию будет вынесен на общероссийское голосование: надо ли бойкотировать эти выборы или лучше пойти проголосовать против.

С одной стороны, желание бойкотировать голосование в сложившихся условиях вполне понятно. До сих пор (до назначенной даты осталось полтора месяца) власти так и не предложили обществу никакой институциональной и прозрачной процедуры, по которой оно должно проходить. А согласно предварительным документам, обнародованным ЦИК, его планируется проводить по особым правилам, без независимого общественного контроля и с массовым досрочным и надомным голосованием. В этих обстоятельствах даже движение наблюдателей «Голос» сомневается в целесообразности участия в контроле за честностью голосования и подсчета голосов.

С другой стороны, неужели мы должны просто опустить руки и смириться с происходящим, рассуждая о нелегитимности конституционного переворота и о том, что «когда-нибудь в более благоприятных обстоятельствах можно будет чего-то добиться, но не сейчас»? Мы, группа политиков, политологов и общественных деятелей – авторов манифеста против конституционного переворота и инициаторов кампании «Нет!», считаем такую позицию политически недальновидной. И вот почему.

Сейчас, по данным опроса «Левада-центра», принять участие в голосовании 22 апреля собираются 72% опрошенных. При этом за поправки готовы голосовать лишь 25% избирателей, в то время как 10% уже определились в своем желании голосовать против, а 37% пока не решили, как именно они будут голосовать. Еще 5% затруднились с ответом – фактически продолжают думать, идти или не идти, – и, наконец, 23% голосовать не собираются. 

Аналогичную картину показывают и фокус-группы, которые мы провели с пенсионерами, работниками бюджетных организаций и негосударственными служащими – как в Москве, так и в регионах. Благодаря этим фокус-группам мы еще до опроса «Левады» выяснили, что однозначной поддержки конституционных поправок среди далеких от политики избирателей нет. Наоборот, эта история вызывает у многих серьезное недовольство: процесс принятия решений о поправках породил ощущение обмана и попранного достоинства. «Это они для себя придумали», «Нам эти поправки не нужны», «Мы чувствуем, что тут кроется какой-то подвох» – вот самые популярные реакции на происходящее. И сколько ни говори о бесплатных горячих завтраках, это недоверие будет сложно разрушить, ведь оно заложено в саму процедуру. Это подтверждает еще один опрос «Левады»: 39% опрошенных уверены, что власти озабочены только своими привилегиями и доходами, а 32% думают, что главное для руководства страны – это сама власть. 

Таким образом, сейчас перед российскими оппозиционными политиками и общественными деятелями стоит непростой выбор стратегии. Есть несколько вариантов, но, на наш взгляд, разумнее всего сконцентрировать усилия на тех 37%, которые уже решили, что голосовать 22 апреля будут, но еще не решили как. Убеждать людей голосовать против проще, чем убеждать не голосовать вообще, тем более что в данном случае решение прийти на участки они уже приняли. Добровольно или нет, но приняли.

Кроме того, 37% выглядит заведомо более интересным и перспективным числом, чем 5% тех, кто еще не решил, идти на голосование или не идти. Разница между явкой в 72 и 77% слишком мала, чтобы на что-то реально повлиять. В то же время доля не определившихся с выбором (и при этом недовольных предложенной процедурой) столь велика, что при успешной работе с этими избирателями можно, на наш взгляд, добиться такого перевеса голосов против поправок, при котором фальсификации станут затруднительны даже при полном отсутствии наблюдения.

Еще один аргумент в пользу нашей стратегии – предлагаемый формат плебисцита (о том, что это именно плебисцит, заявил сам Владимир Путин, и поправка об обнулении сроков это подтверждает) сам по себе провоцирует протестное голосование, и снижение доверия к Путину этому только способствует. 22 апреля голосующим будет предоставлена возможность высказать свое недовольство напрямую, а не в завуалированной форме вроде «проголосую за кандидата Х, поскольку предположительно Кремль предпочел бы победу кандидата Y», при этом впервые их голоса не будут размываться между разными протестными кандидатами/вариантами. Напротив, политическое поле будет сведено к идеальной для оппозиции двухсубъектности: либо за (т. е. да), либо против (нет), третьего не дано. 

При этом у любых фальсификаций и административного ресурса есть предел. В ситуациях, когда подавляющее большинство избирателей проголосовало не так, как хотела бы власть, к откровенным фальсификациям обычно стараются не прибегать, чтобы не провоцировать массовых уличных протестов. Это доказало, в частности, протестное голосование в нескольких регионах России на губернаторских выборах в 2018 г., где, несмотря на отсутствие масштабного наблюдения и явное нежелание признавать результаты реального голосования, Кремль не рискнул настаивать на своем, поскольку против его кандидатов высказался слишком большой процент избирателей.

Наконец, для оппозиционных политиков и общественных деятелей было бы глупо, на наш взгляд, не воспользоваться возможностью расширить свою аудиторию, обратившись к тем, к кому обычно не обращается никто, кроме государственной пропаганды. К тем, кто планирует пойти на избирательные участки вне зависимости от итогов наших горячих споров в соцсетях и в целом скорее поддерживает власть, однако конкретно сейчас недоволен тем, в какой спешке и каком формате вносились поправки в Конституцию, и подозревает в этом какой-то обман – а согласно итогам наших фокус-групп это сейчас самая многочисленная категория избирателей.

На наш взгляд, нужно просто объяснить этим людям, что их и правда обманывают, и предложить сказать этому обману нет. С большой долей вероятности от того, в какую графу поставят свой крестик или галочку эти 37% наших сограждан, зависит наше общее будущее – по словам самого Путина, на ближайшие лет 50.

Авторы муниципальные депутаты, политолог, Москва