Аналитика / Наше «мы»
Статья опубликована в № 4053 от 12.04.2016 под заголовком: Наше «мы»: Немногопартийность

Общество видит себя только как «большинство»

Для такого общества парламент и партии не имеют практического значения
Алексей Левинсон

«Левада-центр» предложил будущим избирателям несколько вопросов об их отношении к политическим партиям. Излагаемое ниже – не электоральный прогноз, а обсуждение того, как выглядит наша партийная система в глазах российских граждан.

Существуют всего пять партий, про которые более половины избирателей говорят, что их «знают», (что скорее значит «признают»). Это «Единая Россия», КПРФ, ЛДПР, «Справедливая Россия» и «Яблоко». Однако между таким «знанием» и готовностью поддержать партию своими голосами есть разница. Она и для ЕР – в разы, а для прочих – в десятки раз. Выходит, что граждане не будут за них голосовать не потому, что их не знают, а как раз потому, что их знают.

Какой парламент нужен нам? Многопартийный или малопартийный или вообще однопартийный? За такой парламент, в котором заседают «множество относительно небольших партий», выступают лишь 8% избирателей. Четверть россиян вполне устроила бы Дума с одной-единственной партией (и мы догадываемся с какой). Но наиболее распространенное мнение (45%) следующее: нам нужна система из «двух-трех больших партий». Вот какова, казалось бы, воля электората. Но голосов этих же самых избирателей даже на две большие партии не наберется, не говоря о трех. «Единая Россия» может претендовать на название «большой», ее поддержать сегодня намерены около 40%, но тех, кто обещает проголосовать за КПРФ и ЛДПР, вместе взятых, менее 20%.

Наш нынешний парламентаризм – сложное явление. Исполнительной власти, при всей ее склонности к гегемонии, парламент, безусловно, нужен. И не только как декорация, и не только как «принтер». Да, Дума не место для дискуссий, но она стала действительно одной из площадок, где «решаются вопросы», где сталкиваются и находят компромисс интересы. Дело только в том, что интересы – осознанные, а далее и оформленные, получившие своих выразителей – есть отнюдь не у «всего народа», не у «большинства», а лишь у «меньшинств», каковыми у нас являются бизнесы, корпорации, организации. В этом ничего порочного нет. Дело за тем, чтобы все общество предстало как сложный конгломерат «меньшинств» – профессиональных, региональных, социальных и проч. Их представители посредством какой-то партийной системы войдут в парламент для согласования своих многообразнейших интересов. Заметим попутно, что это переплетение меньшинств прочнее, жизнеспособнее единого монолитного большинства. Ведь единство такового обеспечивается каким-то единым и единственным фактором, а в конгломерате меньшинств факторов взаимозависимости и связи – множество.

Общество пока видит себя лишь как «большинство». Для такого не разобравшегося внутри себя большинства парламент и партии – вещи с символическим, а не практическим значением. Потому сейчас (пока телевизор их не растормошил) 46% еще не имеют сколько-нибудь оформленных решений об участии в выборах. И ровно пополам разделились ожидания публики насчет того, будут предстоящие выборы «реальной борьбой за власть и места в Думе» или это «будет лишь имитация борьбы, а распределение мест в Думе будет определено по решению властей».

Автор – руководитель отдела социокультурных исследований «Левада-центра»