Праздник, которого нет

День народного единства так и не стал народным праздником
У 4 ноября так и не появилось ни ритуала, ни традиции, ни хотя бы внешнего антуража

День народного единства, введенный в 2005 г., так праздником и не стал. Только 20% респондентов, опрошенных ФОМом, считают, что в России скорее относятся к этому дню как к празднику, чем как к выходному, – хотя само по себе наличие лишнего выходного в глухую осеннюю пору одобряет, вполне обоснованно, большинство. Но для того, чтобы увидеть это, не обязательно обращаться к социологическим данным. Достаточно заглянуть в ближайший к дому супермаркет 3 или 4 ноября и пройтись по улице в этот выходной: вы не увидите людей, покупающих какую-либо особую праздничную еду или лишнюю бутылку спиртного; все штатно для обычного осеннего выходного дня. Вы не увидите людей, раскупающих какую-то праздничную символику или гуляющих с ней, – да и где она, эта символика, нет ее. Нет украшающих наклейками окна, как перед Новым годом, или автомобили, как перед 9 мая. Нет спешащих в гости с символическими, принятыми именно в этот день подарками, как на 8 марта, 23 февраля, День святого Валентина. Праздник, памятный день, вообще говоря, не обязательно должен объединять всех подряд, но если он жив для больших, заметных групп населения, то это видно невооруженным глазом. Торговля, чутко реагирующая на запросы потенциального потребителя, с удовольствием коммерциализирует любой мало-мальски эмоционально близкий хоть какой-то части общества повод, штампуя в числе прочего и тонны патриотической символики, – но практически ничего специального для 4 ноября так и не нашлось. У Дня народного единства так и не появилось ни ритуала, ни традиции, ни хотя бы внешнего антуража.

Единственная перемена за эти 14 лет – последние пять лет, по данным «Левада-центра», опознать правильное название праздника, выбрав его из таблички с четырьмя вариантами ответа, способно более половины населения (в 2019 г. это 53%). 18% респондентов даже сказали, что собираются его праздновать, но, как уже было сказано, на частной жизни, даже на простом потребительском поведении это никак не отражается. Скорее всего в изрядной части случаев речь идет о каких-то официальных мероприятиях на работе, у тех, кому повезло работать в учреждениях, считающих необходимым сделать такой реверанс в сторону официоза. 15% опрошенных, намеренных 7 ноября, в день, когда выйдет эта колонка, собраться по собственной инициативе у себя дома, невзирая на середину рабочей недели, накрыть стол и поднять бокалы – кто за Октябрьскую революцию и советскую ностальгию, а кто в память жертв большевистского террора, кому что ближе, – весят на весах общественных настроений куда больше.

Не выполняя своей задуманной функции дня единства, 4 ноября ежегодно становится триггером для разговоров о том, что общество разделяет. Пустое место на месте праздника – с неясным для большинства (и спорным для специалистов) историческим смыслом, но явно каким-то воинственным патриотическим мотивом – сразу же захватили националисты. Уже в 2005 г. в этот день прошел первый «Русский марш», и с тех пор 4 ноября считывается теми, кто вообще хоть что-то думает об этой дате, как некий «день националиста». Так воспринимают его и сами участники данного движения, и их сторонники, и общественность. И если те, кто вводил эту дату – в пику разделяющему людей с советскими и антисоветскими взглядами 7 ноября, – надеялись, что он будет символизировать единство политической нации в общей для всех общественных групп и политических убеждений враждебности к внешнему миру, к Западу, персонифицированному поляками, которых выбило из Китай-города народное ополчение, – то реальность перетрактовала ее иначе.

Дискуссии о народном единстве или его отсутствии в эти дни неизменно вертятся вокруг роста русского национализма – весьма часто воображаемого, – а также ксенофобии вообще и мигрантской проблемы в частности. То есть вокруг архаического понимания единства народа как объединения «своих» по крови против «чужих» в своих же рядах, на своей территории. Национализма как такового граждане особенно не покупают, надо сказать. В списке проблем, волнующих россиян в 2019 г., по версии «Левада-центра», рост национализма и обострение межнациональных отношений делит последние места с еще двумя столь же выморочными проблемами (5%) в списке из 25 позиций, где верхние строки занимают рост цен (59%), бедность (42%) и коррупция (41%). Что до проблемы мигрантов, то она волнует действительно многих, 18% (и это серьезный рост по сравнению с прошлыми годами, когда этот ответ выбирали 10–11%), – меньшинство, но весьма заметное и пошедшее на фоне экономических проблем в рост. Однако недовольство миграционной политикой государства само по себе еще не конституирует ни какого бы то ни было единства, как хотелось бы властям, ни даже роста националистических настроений, которого так опасается прогрессивная общественность.

Автор — социолог, доцент Высшей школы экономики, Санкт-Петербург