Кто хочет стать иноагентом

Закон об иноагентах заставит множество людей самых разных профессий ограничивать себя в общении, поездках, контактах с коллегами и даже с друзьями
Одна мысль о клейме иноагента остановит врача, который мог бы использовать свои знания на благо пациентов

Подписанный на этой неделе президентом закон об иностранных агентах – физлицах может привести к большой беде. Вернее, не так. Этот закон сам по себе большая беда, даже если он будет применяться именно так, как говорят его авторы: крайне избирательно и не часто, на что, по правде сказать, надежда слабая. Даже в этом случае количество полезной активности, разнообразных нужных и важных дел, которые из-за него не состоятся, контактов, которые не произойдут, знаний и технологий, которые не будут получены, все равно можно с уверенностью назвать катастрофическим.

О символическом значении такого закона, создающего официально прописанную группу изгоев с урезанными правами, написано уже много: риторически упоминают и желтые звезды, и сталинское клеймо «врага народа». Но помимо прямого действия будет и косвенное, и оно затронет куда большие массы людей (в том числе вполне лояльных) и куда большее количество полезных сфер деятельности, чем, по выражению одного из авторов, сфера «деятельности, направленной на расшатывание основ нашего конституционного строя и вмешательство во внутренние дела России» – попросту говоря, любая независимая политическая активность. Закон действует не в воображении законодателя, а в конкретной правовой среде. Этот закон, с его намеренно широкими формулировками – на юридическом жаргоне подобные нормы обычно называют резиновыми, – при российской правоприменительной практике, при бесконечной лояльности судов к обвинителям приведет к тому, что находящимся под ударом сочтет себя всякий, кто хоть раз открыл рот в публичном пространстве и хоть раз получал какие бы то ни было средства из-за рубежа.

Если у вас есть, к примеру, соцсеть, или вы иногда где-то выступаете, или даете интервью – т. е. с учетом распространенности узкоотраслевой и региональной прессы являетесь хоть кем-то в своем профессиональном качестве, – вы распространяете информацию. Если вы хоть раз ездили на международную конференцию или, скажем, соревнования за счет принимающей стороны и получили, к примеру, возмещение средств за билеты – поздравляю, вы выполнили оба условия. Возможно, не по букве закона, но по тому, как он будет применяться или как будут интерпретировать его потенциально затронутые люди и их начальники – я о последнем.

Что это значит? Что в любой мало-мальски интеллектуально емкой деятельности (науке, медицине, образовании, культуре, бизнесе, кроме самого примитивного, инженерном, техническом, да хоть и библиотечном деле) как лучшие специалисты, так и наиболее перспективные в молодом поколении – те, кто ездит и выступает, – будут отказываться либо полностью от публичного присутствия, либо от международных контактов. А в самом лучшем и наверняка редком случае – будут в ходе любого международного обмена нести несправедливые односторонние издержки: ведь теперь за любую поездку своего сотрудника будет платить только российская сторона. А кто не откажется сам – того с охотой нагнет начальство. Только иноагента в организации ему не хватало! Приглашать, если хочется, иностранцев к себе, но никогда не пользоваться чужими приглашениями – не обидно ли? И не дороговатая ли цена за то, чтобы заткнуть рты оппозиционерам? Которые, кстати, как раз не все заткнутся: идейные люди часто готовы идти на такие издержки, какие ни за какие коврижки не станут нести лояльные. И как раз наиболее «либеральные» организации иногда могут встать в позу и упереться рогом. Зато одна мысль о клейме иностранного агента остановит врача, который мог бы использовать свои знания на благо пациентов, – как сейчас довольно призрачный (если взглянуть на статистику) шанс попасть под уголовное преследование останавливает большинство из них от того, чтобы возиться с назначением необходимых, но слишком уж хорошо контролируемых препаратов. Программиста, который хотел бы принять участие в хакатоне. Общественника, занятого помощью каким-нибудь обездоленным и не имеющего в виду никакой политики. Человека из бизнеса. И так далее. Тот урон, который понесет при этом внутрироссийское публичное пространство – кто-то ведь предпочтет отказаться от обмена идеями, просветительства, передачи профессионального опыта, ради того чтобы сохранить возможность международных связей, – нужно тоже поставить авторам закона в счет.

Под иностранцами, кстати, не стоит понимать только «страны НАТО», как пишут, чтобы звучать пострашнее, в пропагандистской прессе. Контакты с ближним зарубежьем, и так довольно уже призрачный «русский мир», да просто обыкновенные родственные связи обычных россиян, включающие в себя обмен подарками и материальную поддержку в трудной ситуации, – все это тоже понесет урон. Но, похоже, проблемы индейцев шерифа больше не волнуют.

Автор — социолог, доцент Высшей школы экономики, Санкт-Петербург