В начале 2026 г. экономисты выражали консенсус в отношении прогнозных показателей экономического роста и инфляции. Но начиная с марта 2026 г. веер возможных траекторий стал слишком широким, чтобы ориентироваться только на базовый сценарий.
С обострением конфликта на Ближнем Востоке волатильность цен на углеводороды резко возросла. Если в ноябре 2025 г. усиление санкций привело к сильному падению цен (до $40/барр. – минимум после пандемии коронавируса, когда цены упали из-за резкого снижения спроса), то уже в апреле 2026 г. на фоне ближневосточных событий цены на российскую нефть в отдельные дни превышали $100/барр. (максимум с весны 2022 г.). Несмотря на постепенно снижающуюся роль нефтегазового сектора в российской экономике (доля нефтегазовых доходов в федеральном бюджете сократилась с 40,8% в 2015–2019 гг. до 22,7% по результатам 2025 г.), цена на основной экспортный товар по-прежнему является важным фактором для нашей экономики. Более того, длительное удержание нефтяных цен на высоком уровне усиливает риски глобальной рецессии через рост издержек (феномен «узкого горлышка») и жесткость монетарной политики.
Текущие котировки цен на нефть очень чувствительны к меняющейся риторике сторон конфликта. Показательным примером является достигнутое временное перемирие между США и Ираном, в ответ на которое цены сразу пошли вниз. В случае дальнейшей деэскалации котировки продолжат свое снижение, а цены на углеводороды могут скорректироваться до значений начала 2026 г.