Еще вчера он открывал пленумы, говорил о независимости судей и развитии правосудия, выступал от имени всей судебной власти. А сегодня легендарного судью Верховного суда Виктора Момотова лишили статуса судьи – даже в отставке.
Лишение статуса судьи в отставке – это не только символическая развязка. На практике Момотов утратил судейскую неприкосновенность и другие привилегии, сохранявшиеся после ухода с должности. Теперь против него могут возбудить уголовное дело и избрать меру пресечения, включая арест.
Бывшее лицо судебной системы, Момотов пытался отстоять свою неприкосновенность перед теми, с кем работал рука об руку много лет.
Стоит отметить: обычно вопрос о снятии неприкосновенности возникает по инициативе следствия, когда уже есть уголовная перспектива, политическая воля и выстроенная процессуальная конструкция. В случае Момотова все произошло иначе: сама судебная корпорация решила не ждать. И это важнее, чем кажется на первый взгляд.
Судебная система в России десятилетиями строилась как пространство абсолютной внутренней солидарности. Судья мог лишиться должности, уйти в тень – но статус отставника оставался последней формой корпоративной защиты. Он означал не только пенсию и льготы, но и принадлежность к касте. Момотова решили изгнать из этой касты публично.
История символична еще и потому, что речь идет не о рядовом судье, а о человеке, который долгие годы был буквально голосом судебной власти. Возможно, изгнание Момотова – это не личное отношение к его персоне, а скорее сигнал о том, что голос изменился.
Формально основания давно известны. Генпрокуратура добилась изъятия активов, связанных с Момотовым: речь шла почти о сотне объектов недвижимости и гостиничном бизнесе стоимостью около 9 млрд руб.
В российской системе отставка долгое время была способом мягкого исчезновения, аккуратного вывода из игры. Не судить публично, а позволить уйти самому. Это позволяло сохранять образ сплоченности и внутреннего благородства системы.
Но эпоха тихих уходов заканчивается. Возможно, именно поэтому эта история вызывает такой резонанс внутри юридического сообщества. В ней читается: однажды выясняется, что корпоративная лояльность не равна панацее.