У российского парламента есть довольно необычная трудность: его репутация сформировалась значительно раньше, чем он сам финально «созрел» как институт. По крайней мере пришел к своему текущему состоянию.
Госдуме в некотором роде досталось «тяжелое наследие» 1990-х. И тяжелое оно по простой причине. Именно оттуда – времени ярких заявлений, демаршей и скандалов с неочевидным результатом – формировался образ Охотного Ряда.
Вызывающие костюмы, иногда – потасовки, выступления, которые становились частью фольклора... Все это сопровождало сутевые дискуссии, которые шли в момент формирования государства и его законотворческой базы. Эпатаж добавлялся в связи с тем, что парламент был, скажем так, не до конца устоявшийся и не всегда лояльный исполнительной власти.
Времена прошли – а впечатления о такой Думе как будто у некоторых остались. Хотя это давно не соответствует действительности. В медиа периодически можно даже отыскать подборки каких-то «выходок» депутатов, которые на поверку оказываются устаревшими боянами. Заявлениями, никак не влияющими на действительность.
«Депутаты должны понимать, что Госдума – их основное место работы», – напоминает в своем интервью «Ведомостям» экс-министр юстиции (в 1990-х), глава комитета Госдумы по государственному строительству и законодательству Павел Крашенинников. В целом разговор позволяет понять, что настоящий костяк в Госдуме должны составлять профессиональные депутаты.
Причин несколько. И одна из них состоит в том, что Госдума по принципиальным вопросам работает в связке с другими органами власти. То есть является составной частью всей системы госуправления, а поэтому и на ответстенных постах предпочтительны люди с соответствующим бэкграндом. Фактически – профессиональные чиновники.
А они с оголтелыми заявлениями выступать не могут.
Есть, конечно, разные люди. Кто-то приходит случайно. Кто-то не сильно заметен. Но популисты, которые как будто подмочили репутацию, составляют далеко не костяк депутатского корпуса.
Крашенинников говорит, что нужно сохранять профессиональную основу парламентской деятельности на федеральном уровне. И тут с ним можно согласиться – в Думе окажется меньше случайных людей, которые приходят заняться депутатской работой «по совместительству».
Немаловажно, чтобы и текущие депутаты «с зарплатами» работали по понятным (прежде всего для избирателей) алгоритмам. Тогда постепенно получится вырваться из своеобразной ловушки восприятия. Ведь самая профессиональная часть парламентской работы остается незаметной, а самая заметная создает впечатление обо всем институте.