Архитектура вместо фрагментов

Успешный IT-кластер обладает пятью ключевыми признаками: общей архитектурой, связывающей активы; сильным якорным продуктом; сохранением ключевых команд и автономии там, где это необходимо для инноваций; синергией в продажах, данных и дистрибуции; и, главное, четкой инвестиционной, а не только финансовой логикой. Именно такой подход позволяет превратить набор компаний в устойчивую и масштабируемую цифровую экосистему. Для заказчиков это означает переход от сложной сборки разрозненных решений к готовому конструктору, где инфраструктура, данные и бизнес-процессы связаны на уровне архитектуры. На примерах разобрали, как синергия вендоров внутри кластера позволяет создавать защищенные программно-аппаратные комплексы (ПАК) и сокращать затраты на цифровую трансформацию.

Всеобщий курс на кластеризацию

Мировой опыт показывает, что успешные IT-кластеры возникают не как простая сумма приобретенных компаний, а как целостные экосистемы, в которых технологии, каналы продаж, данные, команды и доступ к рынкам начинают работать синергетически, рассказывает Михаил Иванов, директор по консалтингу коммерческого ИТ-кластера «Ростелекома». Их ценность проявляется в ускорении развития продуктового портфеля, росте отношения пожизненной ценности клиента к стоимости привлечения (LTV/CAC) за счет кросс-продаж и повышении капитализации благодаря эффекту масштаба и стратегической связанности активов.

Формирование такого кластера обычно следует единой логике: крупный игрок или платформа приобретает точечные продукты и компетенции, сохраняя им операционную автономию, но интегрируя в общую инфраструктуру – продажи, облако, данные, партнерскую сеть, R&D и бренд. В результате активы не растворяются, а объединяются в согласованное предложение для одной или нескольких смежных аудиторий, отмечает эксперт.

Ключевая ценность подобных сделок – сокращение времени вывода решений на рынок и повышение «переключательного барьера» для клиентов. Покупатель быстро закрывает пробелы в линейке, продавец получает доступ к дистрибуции, капиталу и корпоративным заказчикам. Не менее важен и рост доверия рынка. Когда IBM приобрела Red Hat, а Microsoft – GitHub, эти сделки воспринимались не просто как финансовые транзакции, а как подтверждение стратегических трендов – enterprise-гибридного облака и developer-first экосистемы соответственно.

В случае с GitHub Microsoft получила не просто выручку, а точку входа в ежедневный workflow миллионов разработчиков, укрепив позиции Azure и Visual Studio. IBM, в свою очередь, сделала ставку на открытую платформу, сохранив независимость Red Hat и его community-модель, потому что именно в этой экосистемности и заключалась реальная ценность актива. Salesforce, последовательно выстраивая свой кластер, демонстрирует другой подход: каждая покупка направлена не на увеличение выручки как таковой, а на усиление единого customer journey через встраивание новых решений в core-platform и AppExchange, говорит Иванов.

Кластерная логика на российском рынке стала доминирующей для большинства крупных IT-игроков, отметил директор по развитию веб-технологий компании Artezio Сергей Матусевич. При таком подходе заказчик получает готовую, работоспособную систему под ключ с процессами и методологиями, настроенными под конкретный бизнес. К тому же консалтинг при внедрении позволяет оптимизировать процессы, достигая значимых эффектов при сохранении специфики работы компании, говорит вице-президент – директор по продажам коммерческих ИТ-продуктов «Ростелекома» Екатерина Бурчина.

«Заказчики приходят за комплексным решением, где разработка, автоматизация и сопровождение процессов изначально связаны между собой. В этой логике мы все чаще поставляем решения в виде бандлов – наборов продуктов, объединенных под конкретные бизнес-сценарии», – объясняет привлекательность модели для заказчиков генеральный директор «Лукоморья» Арсен Благов. Такой подход позволяет не просто заменить иностранный софт, а получить измеримый бизнес-результат за счет снижения интеграционных рисков.

Модель полного поглощения часто приводила к тому, что от приобретенного актива через год-полтора оставалась в лучшем случае технология и пара ключевых людей. «Уходила команда, ломались продуктовые процессы, терялся темп разработки. А платили при этом за живую компанию, за ее культуру и скорость, а не только за код и патенты», – продолжает Матусевич.

При кластерной модели материнская компания заходит в капитал, но сохраняет для приобретенной организации юридическую самостоятельность, собственный бренд, продуктовую команду и отдельный P&L (Profit and Loss statement, отчет о прибылях и убытках. – «Ведомости&»). «Связки выстраиваются поверх: совместные R&D-программы, кросс-лицензирование, общие патентные портфели, обмен экспертизой, переток сотрудников по внутреннему рынку группы. Получается структура, в которой каждая компания остается быстрой и предпринимательской, но опирается на ресурс материнской группы по инфраструктуре, инвестициям и выходу на корпоративных заказчиков», – поясняет Матусевич. Рынок движется от логики устранения конкурента к логике сборки экосистемы, в которой даже бывшие конкуренты могут существовать внутри одной группы, закрывая разные сегменты спроса, добавляет он.

В России есть несколько крупных IТ-кластеров – «Ростелеком», Softline, «Ланит» и пр. Когда инфраструктура, платформы и прикладные сервисы изначально спроектированы в рамках одной технологической логики, клиенту не нужно «сшивать» разные решения между собой, это уже сделано на уровне архитектуры, указывает руководитель направления «Пресейл» центра «Инфраструктура» компании «Ланит-интеграция» Антон Прокошин.

«Экосистема от одного вендора закрывает не столько функциональные разрывы, сколько интеграционные. Именно они чаще всего делают проекты дорогими и долгими. За счет этого сокращаются сроки внедрения, уменьшается объем доработок и снижается риск ошибок на стыках систем», – отмечает Прокошин.

Продукты изначально проектируются и собираются как связанная среда, а не как набор несовместимых модулей, добавляет генеральный директор ГК Softline Владимир Лавров. «В результате клиенту не приходится отдельно координировать нескольких поставщиков, разбираться в зонах ответственности и тратить дополнительные ресурсы на доработку интеграций. Дополнительно предсказуем результат, ведь контур – от «железа» до бизнес-процессов – выстраивается под конкретные KPI бизнеса», – объясняет он.

В «Ростелекоме» процесс кластеризации стартовал в 2021 г. на уровне стратегии, а уже в организационном виде, как отдельный IТ-кластер дочерних компаний, – в августе 2024 г. Сейчас компании из контура предлагают рынку более 100 готовых IT-решений. «Коммерческий ИТ-кластер «Ростелекома» обеспечивает активам акселерацию роста, повышая их капитализацию. Каждый актив или инвестиция кластера имеет перспективу попадания в топ-3 в своем сегменте и возможность выхода на IPO. Таким примером в прошлом году стал «Базис». IPO нужно для определения рынком справедливой стоимости активов, прозрачности перед всеми сторонами, ответственности за результат, которая видна в режиме реального времени на уровне котировок», – отмечает Екатерина Бурчина. Кластер не статичная конструкция. Фактически это смарт-инвестор национального масштаба. Он будет развиваться вместе со своими заказчиками, привлекая с рынка продукты и экспертизу, для закрытия всех потребностей в цифровизации любых ИТ-доменов, в том числе самых сложных для импортозамещения промышленных решений, говорит Бурчина.

Фундамент кластера: инфраструктура и операционные системы

В течение последних нескольких лет заказчики стали гораздо строже оценивать поставщиков IT-решений, говорит Сергей Лебедев, коммерческий директор GreenData. «Сейчас значение имеет уже не только сам продукт, но и вся среда вокруг него. Определяющими стали сопровождение миграции, адаптация под архитектуру клиента, соответствие регуляторным требованиям, предсказуемая поддержка и способность развивать решение после внедрения», – поясняет он. Поэтому IT-поставщикам все чаще приходится заходить глубже в контур заказчика и брать на себя задачи, которые раньше могли оставаться за пределами зоны ответственности вендора, – от предпроектной проработки до сопровождения изменений уже в промышленной эксплуатации.

В IT-кластере такой фундамент цифровой среды состоит из связки инфраструктурного программного обеспечения (ПО) и операционных систем (ОС). Ядро платформы – ОС для рабочих станций, мобильных устройств, серверной, виртуальной и облачной инфраструктуры, служба каталогов, платформа для создания ОС, перечисляют в «Базальт СПО». Вокруг этого ядра выстроена экосистема совместимого отечественного ПО и оборудования – «мега-ПАК». По сути, это конструктор, из которого можно быстро собрать решение под любые, даже самые сложные многокомпонентные, бизнес-процессы и для всех сегментов IT-инфраструктуры. Ядром платформы являются ОС «Альт», которые обеспечивают среду, в которой работают комплементарные (прикладные) программные продукты и вычислительная техника компаний – участников ИТ-кластера «Ростелекома», поясняет генеральный директор «Базальт СПО» Сергей Трандин.

Так заказчики получают возможность сократить время и стоимость перевода IT-инфраструктуры на российские решения, рассказывает Трандин.

ОС работают в связке с инфраструктурным ПО. «Инфраструктурное ПО работает на серверах, лежит в основе основ, и если оно выбрано неправильно, работает некачественно, то вся IТ-инфраструктура обрушится», – объясняет директор по развитию бизнеса «Базиса» Андрей Толокнов. Современному заказчику нужна не просто замена VMware (мировой разработчик по виртуализации. – «Ведомости&»), а экосистема, цифровая среда, где совместимы виртуализация, ОС, сеть, защита, резервное копирование и т. д., добавляет он.

Уровень данных и интеграции: платформа для аналитики и ИИ

Качество данных напрямую влияет на эффективность бизнеса. «Если вы не управляете полнотой, непротиворечивостью, своевременностью и актуальностью, вы лишаетесь возможности опираться на данные при принятии решений, управлении и реализации проектов», – говорит Сергей Ергопуло, директор по развитию технологий информационного моделирования ГК «Сисофт». Низкое качество данных – прямой бизнес-риск для компании. Поэтому данные должны быть выверены. Тем более что это критично для системообразующих отраслей российской экономики, например нефтегаза, строительства, металлургии, судостроения и т. д., отмечает он.

«Качественные и управляемые данные являются критически важными для бизнеса, поскольку напрямую влияют на скорость и обоснованность принимаемых решений. Наличие единых правил управления данными и контроля их качества позволяет снизить количество ошибок, повысить прозрачность процессов и обеспечить доверие к аналитике», – говорит Яна Соколова, генеральный директор «ОДК – Цифровые технологии» (ОДК «Ростеха»). По ее словам, консолидация данных в едином контуре существенно сокращает время подготовки отчетности за счет исключения ручного сбора и сверки информации из разных источников. «Это позволяет ускорить формирование отчетов и сосредоточиться на анализе данных, а не на их подготовке», – поясняет она.

Для эффективной работы важен весь комплекс работы с данными – от транспортировки и хранения до обработки и виртуализации, согласны в TData. Такой подход обеспечивает безопасность, конфиденциальность и качество данных для получения достоверной аналитики и отчетов.

Увеличить эффективность работы можно с помощью ИИ. Так, RT.DataGovernance с помощью ИИ заменили ручную разметку данных. «Теперь верификация уже размеченных данных занимает не годы, а вполне осязаемые сроки в 2–3 недели. Результаты разметки сразу используются в прикладных активностях информационной безопасности – настройке мониторингов и контроля доступа к данным объектам», – делятся результатами в TData.

Впрочем, внедрению и эффективной работе ИИ часто мешает проблема разрозненных систем, формирующих ландшафт многих российских компаний, усложнившийся с началом массового импортозамещения. «На практике проблема почти всегда одна и та же: модели уже зрелые, но корпоративная среда к ним не готова. Данные разбросаны по десяткам систем, документы изолированы, сервисы не связаны друг с другом, а значит, ИИ не может опереться на актуальный и полный контекст и эффективно встроиться в повседневную работу сотрудников», – объясняют суть проблемы в компании «Беркут». В результате пилоты запускаются, презентации впечатляют, но без связующей платформы для данных и сервисов масштабируемого эффекта не возникает.

Чтобы закрыть такой разрыв, в команде разработали российскую интеграционную AI-native платформу HIP 2.0*. Платформа выступает единым интеграционным слоем над существующим IT-ландшафтом – от «унаследованных» legacy-систем до современных прикладных и облачных решений – и помогает запускать AI-ассистентов, сценарии, объединяющие ИИ с базами данных (RAG), интеллектуальный поиск, автоматизацию и мультиагентные процессы не как эксперимент, а как рабочий инструмент, говорят в «Беркуте».

В отличие от классических интеграционных шин, которые в основном занимались маршрутизацией сообщений, платформа HIP 2.0 опирается на открытые интерфейсы и поток событий. В ее составе есть блоки для управления интеграциями, обмена событиями и работы с качеством данных, за счет чего компании могут постепенно приводить в порядок сложный ландшафт старых систем без остановки операционной деятельности, говорят в «Беркуте».

Верхний уровень: автоматизация бизнес-процессов

Цифровая трансформация не заканчивается на инфраструктуре, она должна доходить до конкретных бизнес-задач. «Рынок окончательно развернулся от гонки функциональности к гонке надежности, адаптивности и доверия. В промышленности технология перестала быть самоцелью. Клиент платит не только за «машинное обучение», а за снижение аварийных простоев и предсказуемость ремонта. И здесь выигрывает не тот, у кого нейросеть «глубже», а тот, кто смог договориться о едином формате данных и взял на себя ответственность за бизнес-результат», – считает Алексей Акулов, генеральный директор компании «Индастри софт солюшнс».

Важно иметь не набор разрозненных систем, а единый комплекс, который может охватывать и бизнес-процессы: управление обращениями, инцидентами, конфигурациями, событиями мониторинга, доступностью, изменениями, вычислительными ресурсами и сервисным каталогом, рассказывал TAdviser заместитель директора департамента информационных технологий АО «Россельхозбанк» Денис Курочкин. В качестве такого комплекса банк внедрил отечественную ESM-платформу (система управления корпоративными услугами. – «Ведомости&») «Диво», заменив ею одну из самых популярных на рынке зарубежных ITSM-систем (программная платформа для автоматизации процессов управления IТ-услугами. – «Ведомости&»). «Мы рассматривали и другие системы. При выборе ориентировались на несколько критериев: максимальное покрытие процессов, универсальность, хорошая отчетная база и наличие преднастроенных процессов, простота эксплуатации и low-code / no-code развития (технология создания продуктов с минимальным программированием или вовсе без него. – «Ведомости&») и, конечно, стоимость владения», – вспоминает процесс выбора Курочкин.

Еще один пример приводит Благов из «Лукоморья»: заказчик, внедривший комплекс решений двух компаний, реализовал модули портала, сервис-деск и аналитику, а сейчас тестирует модуль чат-бота. «В результате контрагент получил единый клиентский портал с каталогом услуг, прозрачной логикой обработки запросов и контролем SLA (договор между поставщиком услуг и заказчиком. – «Ведомости&»). Это повысило скорость взаимодействия и снизило операционные издержки поддержки», – объясняет бизнес-эффекты Благов.

Гибридная инфраструктура – для гибкости и масштабируемости

Помимо автоматизации современному бизнесу нужна гибкость решений – возможность работать и в облаке, и на собственных серверах. «Некоторые компании предпочитают не выносить критическую для их бизнеса информацию за пределы своего периметра. Кроме того, это дает дополнительный выбор по распределению нагрузки, причем облачных партнеров может быть несколько. Также крупная корпорация с большим собственным IT-штатом может заниматься собственными разработками, которые целесообразно тестировать локально», – говорит управляющий партнер «ТМТ консалтинга» Константин Анкилов.

Роль инструмента для построения гибридной и масштабируемой инфраструктуры играют облака. В ИТ-кластере «Ростелекома» «Турбо Облако» служит как площадкой для вычислительных мощностей, так и средой для тестирования IT-решений до их промышленного внедрения. Виртуальная инфраструктура на основе экосистемы «Базис» позволяет компаниям развернуть в «Турбо Облаке» импортонезависимую облачную среду с высоким уровнем безопасности, производительности и управляемости, рассказывают в компании. «Заказчик получает полный контроль над виртуальной инфраструктурой: может управлять виртуальными машинами, сетями и дисками, а также автоматизировать жизненный цикл приложений. За счет имеющихся механизмов оркестрации и поддержки решение встраивается в существующие IТ-процессы, помогает быстрее запускать новые продукты и проверять гипотезы», – объясняют в «Турбо Облаке».

В ожидании новых партнерств

Следует ожидать дальнейшего развития кластерного подхода со стороны материнских IT-компаний в России, уверен Благов. Одновременно с этим небольшие команды разработчиков и стартапы такой подход будут поддерживать. «Полноценных экосистемных решений, сопоставимых с теми, к которым привыкли заказчики ранее, пока немного. Рынок находится в стадии формирования, и компании ищут платформы, способные закрывать сразу несколько классов задач», – объясняет он.

Заказчики уделяют большее внимание способности решений из одного кластера поддерживать долгосрочное развитие архитектуры. Поэтому, указывает генеральный директор «Беркута» Андрей Богданов, будет расти роль интеграционного слоя, а вместе с ней – ответственность поставщика в предоставлении клиентам надежных, современных и безопасных интеграционных продуктов.

«Интеграция ПО и оборудования в рамках единой платформы крайне важна для заказчиков, это позволяет им внедрять проверенное комплексное решение и не тратить средства и время на интеграцию своими силами», – добавляет Трандин. По его словам, важно сделать акцент на функциональных свойствах системного софта. Задачей ближайшего времени станет продолжение развития совместимости для всех компонентов цифровой платформы ИТ-кластера. &