В условиях современной геополитики, когда международные институты подвергаются давлению, а юридические механизмы используются для достижения политических целей, Россия демонстрирует устойчивость и способность противостоять односторонним действиям. В то время как некоторые международные суды и арбитражи теряют доверие, Россия активно защищает свои интересы в Международном Суде ООН и на других универсальных площадках. Это подчеркивает важность сохранения баланса в международном праве и необходимость поиска новых форм сотрудничества в условиях многополярного мира. Эти важные вопросы обсудили участники сессии «Международное правосудие: вызовы и перспективы «юридической войны»» на Петербургском международном юридическом форуме – 2026.
КЛЮЧЕВЫЕ ВЫВОДЫ
Международные судебные и арбитражные институты демонстрируют глубокий кризис доверия и полную политическую дискредитацию
«К сожалению, такие структуры, как так называемый Международный уголовный суд, ЕСПЧ, Совет ИКАО, себя уже в этом плане полностью дискредитировали. Эта тенденция выросла и распространяется на другие органы. Например, в прошлом году Россия была вынуждена выйти из международного арбитража ad hoc по так называемому Керченскому инциденту – аресту украинских военных моряков и кораблей при попытке прорыва через Керченский пролив в 2018 году», – заместитель директора правового департамента Министерства иностранных дел Российской Федерации Константин Косоруков.
Ведется юридическая война, предпринимаются всеобъемлющие тотальные усилия по нанесению поражения Российской Федерации
«Юридическая война – часть этих усилий. В рамках усилий на юридическом фронте так называемый Международный уголовный суд – один из важных элементов. Ну, прежде всего потому, что ему отведена роль в преследовании высшего руководства Российской Федерации. (<…>) В прошлом году была предпринята судорожная попытка расширить юрисдикцию МУС на преступление агрессии с тем, чтобы был специальный трибунал, который бы судил только российское руководство: и гражданское, и военное. (<…>) И это тоже, конечно же, часть юридической войны против Российской Федерации. Ну, что касается перспектив, если обратиться к названию нашей панели, я думаю, что перспективы, очень надеюсь, негативные у этого проекта. Как бы все не закончилось по аналогии с Нюрнбергским и Токийским трибуналом, каким-нибудь Брюссельским трибуналом», — посол по особым поручениям, Министерство иностранных дел Российской Федерации; специальный представитель Президента Российской Федерации по вопросам международного уголовно-правового сотрудничества Илья Рогачев.
Международное морское право является уникальной отраслью с многовековой историей и беспрецедентным объемом источников, которая сегодня гибко адаптируется к современным вызовам
«Международное морское право, конечно, нам всем известно по числу источников, многовековой истории действия; не имеет равных отраслей. Мы это знаем. Некоторые его нормы, например о защите морской среды, сегодня обновляются уже на стыке морских и экологических отраслей. Другие нормы, к примеру о безопасности на море, динамически обновляются по мере научно-технического развития», – главный редактор Московского журнала международного права; профессор кафедры международного права, руководитель лаборатории международно-правовых исследований Московского государственного института международных отношений (Университет) Министерства иностранных дел Российской Федерации (МГИМО МИД России) Александр Вылегжанин.
Суд требует добросовестного отношения к культурным и другим значимым объектам
«Это статья 303 требует, конечно, добросовестного отношения к подобным заявлениям. Это на самом деле вопрос, который часто обсуждается в вопросах геноцида и окружающей среды. Концепция due diligence должна быть также применена к подобным вопросам и определяет в конечном итоге нашу позицию, наши отношения и наши усилия, которые мы вкладываем для принятия решения», – доцент, заведующий кафедрой международного права юридического факультета Университета Кадир Хас (Стамбул); Санкт-Петербургского государственного университета Альфредо Кросато Нейманн.
Положения Чикагской конвенции устанавливают важный методологический и правовой принцип: оценка состояния войны и связанных с ней юридических последствий не может базироваться исключительно на текущих, сиюминутных событиях
«В Чикагской Конвенции содержатся необходимые положения, которые говорят о том, что если война начинается, то оценку войны нельзя проводить на основе тех событий, которые происходят в данный конкретный момент. Обязательно необходимо осуждать действия, направленные против конкретной страны», – доцент кафедры международного права факультета права и политических наук Университета имени Хорезми Хади Азари.
ПРОБЛЕМЫ
Международные институты, сформированные по итогам Второй мировой войны на основе баланса сил двух полярных систем, утратили свою изначальную адаптивность в современных геополитических реалиях
«Механизмы и органы, которые создавались на волне сотрудничества государств-победителей после окончания Второй мировой войны, и эффективность которых обеспечивалась достаточно жестким балансом сил двух систем, оказались не приспособлены к изменениям в геополитической обстановке последних десятилетий. В условиях стремления стран Запада к односторонней мировой гегемонии в ущерб интересам других государств, эти органы оказались под мощным давлением, подверглись попыткам превратить их в послушные инструменты глобальной политики», – заместитель директора правового департамента Министерства иностранных дел Российской Федерации Константин Косоруков.
Несмотря на фундаментальный принцип универсальности международного права, согласно которому правовые стандарты должны применяться ко всем государствам одинаково, в современной геополитике наблюдаются явные двойные стандарты
«Правомерность зависит от конкретного государства, но правовые принципы должны приниматься и применяться в отношении разных стран одинаково. Это вопрос очень важный. Однако мы с вами видим, что когда речь идет о военных кампаниях, которые проводятся Израилем, во время этих кампаний совершенно иное отношение наблюдается к Израилю. Мы видим страшные разрушения, мы видим, как страдает гражданское население, мы видим, что целая цивилизация – иранская цивилизация – оказывается под серьезной опасностью», – доцент кафедры международного права факультета права и политических наук Университета имени Хорезми Хади Азари.
Юридическая война выступает неотъемлемой частью скоординированного давления на Российскую Федерацию, где так называемому Международному уголовному суду в Гааге отведена центральная роль по дискредитации и преследованию высшего политического и военного руководства страны
«Юридическая война – часть этих усилий. В рамках усилий на юридическом фронте так называемый Международный уголовный суд в Гааге – один из важных элементов. Ну прежде всего потому, что ему отведена роль в преследовании высшего руководства Российской Федерации. Вы знаете прекрасно, что выданы ордера на арест нашего Президента Владимира Владимировича Путина, уполномоченного по правам ребенка Марии Алексеевны Львовой-Беловой и ряда других военных начальников», – Посол по особым поручениям Министерства иностранный дел Российской Федерации; специальный представитель Президента Российской Федерации по вопросам международного уголовно-правового сотрудничества Илья Рогачев.
В публичном пространстве намеренно замалчивается факт полного отклонения международными судебными инстанциями выдвинутых против России претензий
«История с тем, что все претензии были отвергнуты, остается где-то за скобками и совершенно неизвестна публике. И дальше, на мой взгляд, еще очень важный момент: те государства или то государство, которое подавало этот иск, продолжают настаивать на тех же самых обвинениях, которые были отвергнуты судом», – заместитель постоянного представителя Российской Федерации при Организация Объединенных Наций (ООН) Мария Заболоцкая.
Феномен юридической войны представляет собой сложнейший вызов для международно-правовой практики из-за крайней трудности сбора доказательной базы
«Тот факт, что что-то является войной, юридической войной, с чем на самом деле очень трудно обращаться и доказать что-либо тоже непросто. Несколько лет тому назад, когда мы по существу стали рассматривать это дело, действительно оказалось очень трудно показать, были или не были какие-то нарушения», – доцент, заведующий кафедрой международного права юридического факультета Университета Кадир Хас (Стамбул); Санкт-Петербургского государственного университета Альфредо Кросато Нейманн.
РЕШЕНИЯ
Многолетняя практика рассмотрения в Международном Суде ООН консолидированных исков Украины против России – по конвенциям о ликвидации расовой дискриминации, борьбе с финансированием терроризма и предупреждении геноцида – наглядно демонстрирует контрпродуктивность и полную необоснованность подобных межгосударственных претензий
«Мы, безусловно, рассматриваем, что истекшие годы рассмотрения наших дел в рамках Международного Суда ООН, в частности, исков Украины против России по конвенции о ликвидации всех форм расовой дискриминации и конвенции о борьбе с финансированием терроризма, это одно дело, фактически два дела, объединенные в одно дело. Равным образом и иск в рамках конвенции о геноциде тоже упоминался. Это все те ключевые элементы, которые лишний раз показывают, насколько контрпродуктивны, насколько невероятно необоснованны бывают такие дела и насколько эффективно наша юридическая команда может противостоять таким необоснованным искам», – Посол по особым поручениям Министерства иностранных дел Российской Федерации; представитель Российской Федерации по делам в Международном Суде Организации Объединенных Наций (ООН) Геннадий Кузьмин.
Принятое в прошлом году политизированное решение Совета ИКАО о якобы ответственности России за катастрофу малазийского Боинга рейса MH17 повлекло за собой беспрецедентный правовой шаг: Россия впервые инициировала самостоятельное обращение в Международный суд ООН
«В прошлом году Совет ИКАО, Международной организации гражданской авиации, вынес неправосудное политизированное решение о якобы ответственности России за катастрофу малазийского Боинга рейса MH17 в Донбассе 17 июля 2014 года. Мы воспользовались своим правом и обжаловали это решение в Международном суде ООН. Это стало первым инициативным обращением России в Международный суд. Решение Совета оспорено по девяти основаниям – юридическим, фактологическим и процедурным», – заместитель директора правового департамента Министерства иностранных дел Российской Федерации Константин Косоруков.
В условиях ангажированности и избирательного подхода узкопрофильных институтов, таких как ИКОМ, России необходимо переносить обсуждение ключевых вопросов на универсальные наднациональные площадки – в Генеральную Ассамблею ООН и Совет Безопасности ООН
«Мы должны обращаться в различные структуры, например, не к ИКОМ, а к Организации Объединенных Наций, Генеральной Ассамблее, к СБ ООН. Мы видим, каким образом различные организации относятся к этому вопросу. Мы видим, каким образом трактуется позиция Ирана. На самом деле все это обсуждается и принимаются формальные решения», – доцент кафедры международного права факультета права и политических наук Университета имени Хорезми Хади Азари.
Несмотря на затяжной характер международно-правового противостояния и очевидное диспропорциональное превосходство противника в ресурсах, списывать международное право со счетов преждевременно
«Конечно, борьба нам предстоит очень долгая и трудная. Потому что ресурсы, которые на это дело выделены и осваиваются с той стороны, несопоставимы с нашими. Тем не менее, как Дмитрий Анатольевич Медведев вчера сказал: не везде все ужасно плохо. Есть какие-то светлые точки. Международное право еще не совсем умерло. Есть возможности побороться», – Посол по особым поручениям Министерства иностранный дел Российской Федерации; специальный представитель Президента Российской Федерации по вопросам международного уголовно-правового сотрудничества Илья Рогачев.
Отказ от участия в международных судебных процессах является критической стратегической ошибкой, ведущей к потере правовой инициативы и фактическому признанию превосходства оппонентов
«Если вы отказываетесь появляться в суде, то это означает, что вы, в принципе, теряете юридическую силу. С другой стороны, вы даете другой стороне монополию, поэтому всегда нужно иметь контроль над нарративом. Если вы не появляетесь, вы отдаете действительно все аргументы своим оппонентам. Это очень рискованно», – директор LexOceana Лестер Антонио Ортега Лемус.
* Материал подготовлен с использованием ИИ-технологии «ИнФорум»
Подробнее читайте в Информационно-аналитической системе Фонда Росконгресс