Тарек Набил Салим Фаруни получил ученую степень PhD Университета штата Огайо в 2017 году, работал в Гарвардском университете, Университете Макгилла и в Швейцарской высшей технической школе Цюриха. Весной 2026 года он прошел конкурсный отбор по программе международной академической карьеры в рамках международного рекрутинга НИУ ВШЭ и получил должность доцента в департаменте больших данных и информационного поиска факультета компьютерных наук. О том, почему он решил переехать в Россию и работать в Вышке, д-р Фаруни рассказал новостной службе «Вышка.Главное».
— Расскажите, как вы решили переехать в Россию?
— К этому привела целая цепь различных факторов. На самом деле, это длинная история. Началась она в 1997 году, когда я приехал учиться в Россию из Иордании. Я приехал тогда в Северную столицу учить русский язык. Мне в России понравилось, но потом я вернулся обратно Иорданию, в Амман, дальше поехал учиться в Москву на физфак МГУ. Тогда же встретил свою жену. Потом был переезд в США, где я строил научную карьеру. Дальше работал в Канаде, Швейцарии, но в какой-то момент мы решили всей семьей, что надо где-то остановиться, выбрать страну, и мы решили переехать в Россию.
Последние 15 лет я наблюдал, что страна сильно изменилась к лучшему. Изменения заметны и с точки зрения инфраструктуры, и с точки зрения развития цифровых сервисов. Уровень жизни в России заметно вырос. И я поймал себя на том, что мне комфортно здесь жить. У меня жена русская, и сын говорит по-русски, и здесь они попадают в свою среду.
— Почему вы выбрали именно НИУ ВШЭ в качестве места работы?
— ВШЭ — один из ведущих университетов России, и, что для меня важнее, здесь работают сильные исследователи в близких мне областях: статистике, машинном обучении, вычислительной биологии. Есть с кем обмениваться опытом и с кем начинать совместные проекты.
При этом ВШЭ — университет с по-настоящему международной средой, где можно преподавать и вести исследования на английском. Это тоже оказалось решающим: я говорю по-русски, но пока не на том уровне, чтобы читать на нем лекции. Русский я продолжаю учить и рассчитываю со временем перейти на него и в преподавании.
— Чем конкретно вы сейчас занимаетесь?
— Сейчас я работаю на факультете компьютерных наук ВШЭ. Выиграл конкурс на замещение вакантных должностей и получил приглашение от университета.
Я работаю с интерпретируемыми моделями глубокого обучения и методами ИИ применительно к биологическим последовательностям. Параллельно занимаюсь биоинформатикой, прикладной статистикой и моделированием: анализирую данные геномного редактирования и разрабатываю для них статистические методы.
В ВШЭ буду заниматься и исследовательской работой, и преподаванием. Сейчас как раз готовлю курс для студентов «Интерпретируемое статистическое, машинное и глубокое обучение в науках о жизни». Курс о том, как извлекать из биологических данных не только предсказания, но и правила, по которым эти данные порождаются. Мой путь в ВШЭ только начинается, я совсем недавно пришел сюда. Подробности расскажу чуть позже.
— Сложно ли было переехать в Москву?
— Рабочую визу для высококвалифицированных специалистов я получил быстро и без сложностей, и этим летом мы с семьей переехали в Москву. По сравнению с другими странами процесс получения приглашения, оформления визы в России простой. Мы начали с того, что нашли квартиру для аренды. Сам переезд оказался простым. Почти вся бумажная работа начинается уже после приезда, в Москве, а не до него. ВШЭ мне очень помогает сейчас с нужными бумагами.
— Что нужно университетам в России, чтобы привлекать ученых из других стран, на ваш взгляд?
— Все зависит от направления и от того, чем именно занимается ученый. Для вычислительных наук и биоинформатики главное — вычислительные ресурсы: кластеры, GPU, хранилища данных, доступ к большим массивам данных, а также люди, которые все это поддерживают. Просторные помещения здесь почти не нужны, а это значит, что такие группы университет может наращивать довольно быстро.
С экспериментаторами сложнее: им нужны современные лаборатории, то есть площади, которые со временем должны только расти. И здесь многие университеты упираются в естественное ограничение: они расположены в центре городов, где расширяться попросту некуда.
— На ваш взгляд, что для иностранных ученых самое сложное при переезде в Россию?
— Освоить русский язык, а также русскую культуру, традиции страны. Я уже жил в России, жил и в других странах, для меня это не было шоком. Например, что меня больше всего удивило в Москве — это сумасшедший ритм жизни здесь. Люди, которые тут давно живут, к нему привыкли, но у иностранцев это вызывает удивление. Удивляет скорость, с которой в столице все решается и происходит. В Москве количество событий, которые одновременно происходят, зашкаливает.
Например, такой вышла моя недавняя поездка во Владивосток на Восточный экономический форум (ВЭФ). Это как попасть с корабля на бал. Решение было принято быстро. Да и подготовка тоже была стремительной. На сессии ВЭФ, в которой я принимал участие, речь как раз и шла о том, как привлекать иностранных ученых в Россию. Мне кажется, что одним из направлений совершенствования привлечения иностранцев в Россию может стать создание такого же удобного сервиса госуслуг для иностранцев, как и для россиян, когда многие сервисы интегрированы в одном месте и можно удаленно получить доступ ко всему. Иностранцу сейчас в России нужно ходить по разным инстанциям.
— В каких областях еще ощущается стремительная скорость жизни в Москве?
— Меня до сих пор удивляет, например, что можно быстро записаться к врачу и в тот же день попасть на прием, допустим, к стоматологу, а не ждать его неделями. Например, в Швейцарии так сделать практически невозможно. Таких скоростей даже близко там нет.
Много чего в Москве происходит быстрее из-за цифровизации. Ее глубина действительно потрясает. Многие процессы происходят в Москве быстрее из-за развитой платформы предоставления госуслуг и вообще развития цифровизации на самых разных уровнях. Например, в комплексе, где я живу, сообщают с помощью электронных систем связи, что приехали гости. Потрясает приложение для школьников — МЭШ. Оно показывает оценки сына в режиме реального времени, за каждую работу, каждый день. В МЭШ много и других функций. Также у москвичей много активностей проходит в чатах, новая информация в них постоянно поступает. Главное — найти время ее читать. В других странах, повторюсь, нет ничего подобного.
В целом в Москве создается ощущение, что часов в сутках недостаточно. Город вообще не спит. Например, в Швейцарии даже мусор в выходные не выкидывают, настолько тихая в этот день жизнь.
— Как вы добираетесь до работы, как передвигаетесь по городу?
— Езжу на метро и на трамвае, но впечатляет меня не столько метро само по себе, сколько транспортная система города в целом. Метро, трамваи, автобусы — все это работает как единая сеть: один билет, согласованные пересадки, понятная навигация, поезда каждые две-три минуты. Это субъективное впечатление, исследований я не читал, но я жил в нескольких странах, и мне есть с чем сравнивать: по тому, насколько связно устроен городской транспорт, Москва, пожалуй, лучший город из тех, что я видел.
— Какие у вас планы на учебный год, чего хотели бы достичь?
— Активно преподавать новому поколению ученых. Пока что я только готовлюсь к встрече с российскими студентами, но знаю о них много хорошего: в России исторически очень сильная подготовка по математике. Россиян всегда много среди победителей олимпиад самого разного уровня. Сейчас все страны пытаются развивать технологии, и важны именно глубокие знания. Они позволяют видеть нюансы, от которых и зависит прогресс и результаты.
Вторая половина планов — исследования. В этом году я хочу запустить собственную исследовательскую программу и собрать вокруг нее студентов, которым интересен ИИ в биологии. Тема — интерпретируемые модели: статистические, машинного и глубокого обучения. Важно не просто добиваться точных предсказаний, а понимать, что именно модель выучила. Такие модели сегодня точны и при этом почти непрозрачны, а мне интересно извлекать из них проверяемые биологические гипотезы.
Дальше все зависит от грантов. При успешных заявках эту программу можно будет развернуть в полноценную лабораторию: от финансирования зависят и число студентов и постдоков, и вычислительные ресурсы.