Чиновник Кремля рассказал о России как «квантовой цивилизации»

Россию можно назвать «квантовой цивилизацией», поскольку для граждан России режим «сверхзадачи в невозможные сроки» является нормативным и мотивирующим на подвиги. Об этом говорится в статье «Русская нация» заместителя начальника управления президента по общественным проектам, кандидата богословия и кандидата исторических наук Александра Журавского, опубликованной в № 4 журнала «Государство».

В государстве-цивилизации единство достигается не через принудительную унификацию и насильственное стирание различий, а через их признание, интеграцию, органичное сосуществование с другими частями единого целого. «Подобно частице в квантовой физике, гражданин страны способен находиться в нескольких состояниях одновременно (в квантовой физике этот принцип называется суперпозицией состояний)», – пишет чиновник.

Квантовая цивилизация и русский «авось»

В статье Журавский размышляет про особенности русского национального характера. Среди его характеристик он выделяет «самопожертвование и внутреннюю ярость», надежду на удачу и иррациональное доверие судьбе (русское «авось»), привычку к непредсказуемости и способность к взрывной мобилизации («аврал»), идеализм, человечность, самоотверженность и коллективизм.

По словам Журавского, о России можно говорить как о «квантовой цивилизации»: «Исторически мы часто демонстрируем нерасположенность к планомерному, рутинному «процессу», который является гордостью западной цивилизации. <...> Для нашего человека режим «сверхзадачи в невозможные сроки» является нормативным и мотивирующим на подвиги. Именно такой мобилизационный режим включал наш многонациональный народ, когда изгонял тевтонских, французских и немецких оккупантов. Благодаря народной мобилизации создавались самые значимые отечественные проекты: борьба с безграмотностью, электрификация всей страны, атомная промышленность, восстановление экономики после войны, прорыв в космос, освоение целины. Мы не идем по ступеням – мы совершаем квантовый скачок из точки А в точку Д, минуя пару промежуточных стадий».

Журавский критикует западную модель «плавильного котла» – ассимиляцию мигрантов. По его словам, российская модель сосуществования другая, она различает интеграцию культурных кодов народов России и социокультурную адаптацию трудовых мигрантов (без их интеграции). Интеграция культурных кодов российских народов предполагает в одном цивилизационном поле разные уклады и образы жизни.

При этом обеспечиваются права малых сообществ, но обязательно учитываются интересы русского народа – «хребта» государственности». «Россия как «квантовая цивилизация» способна преодолеть любые кризисы идентичности до тех пор, пока мы не поддаемся соблазну «отмены» собственного прошлого или деконструкции реальности. Наши непредсказуемость, мессианизм, иррациональное «авось» и мобилизационный «аврал» – это инструменты, позволяющие нам совершать прорывы там, где другие видят лишь тупики», – пишет Журавский.

Цивилизационный хребет

Статья начинается с подзаголовка «Кто мы»? (статья под таким названием за авторством начальника управления президента по вопросам мониторинга и анализа социальных процессов Александра Харичева была опубликована в № 2 журнала «Государство). Согласно Конституции мы – это «многонациональный народ РФ, соединенный общей судьбой на своей земле», напоминает Журавский. По его словам, это «люди, объединенные общим гражданством и гражданской идентичностью», «этнические общности России, объединенные в нацию политическую». Ответ на вопрос «кто мы» является ключевым для самоопределения нации, пишет Журавский.

В России поиск идентичности перешел из правовой плоскости в цивилизационную, считает чиновник. Западным наблюдателям российское единство кажется парадоксальным, пишет он. Поскольку Россия является государством-цивилизацией, то гражданин может находиться в «нескольких состояниях одновременно»: быть частью своей малой родины, отождествлять себя с конкретным народом, сохранять верность вере предков и осознавать гражданином большой страны, обладать гражданской идентичностью. «Цивилизационным хребтом», который удерживает многоукладный мир страны, выступают русская культура и русский язык, пишет он: «Именно этот фундамент позволяет «русскому чеченцу» или «русскому татарину» находить общий язык, не теряя собственной идентичности».

Попытка определить национальную принадлежность в России «часто натыкается на лингвистическую ловушку, непонятную западному исследователю», пишет чиновник. В англосаксонской традиции термин nationality практически полностью синонимичен гражданству. «В российской политической традиции между «национальным», «этническим» и «государственным» не стоит знака равенства», – говорится в статье. После этого Журавский дает исторический анализ появления понятия «нация» в России, появления термина «народность», а также рассказывает о советской политике коренизации населения.

«Государство остро нуждалось в опоре на русскую культуру, язык и, в конце концов, на русское большинство. Признание неформализованного статуса русского народа («старший брат») было не вопросом национального (этнического) превосходства русских, а вопросом выживания отечественной государственности как таковой. История нашей страны показала, что, как только русский «хребет» отечественной государственности хиреет и ослабевает, активизируются деструктивные процессы – социально-политические остеопорозы и артриты поражают части (республики, регионы) государственной костной ткани», – пишет Журавский. Поэтому в Советском Союзе была выработана формула, которая актуальна и сегодня, – что миссия большой нации заключается в поддержке и развитии малых культур внутри общего безопасного цивилизационного поля.

«Концепция государства как семьи семей была придумана еще в Российской империи. В Советском Союзе ее воспроизвели на новом этапе развития русской цивилизации, назвав советской дружбой народов», – говорится в статье. В итоге в советское время понятие «национальный» стало использоваться, с одной стороны, как этнический, но в то же время и как общегражданский, страновой.

Человек может обладать этнической идентичностью, региональной гордостью и при этом быть носителем русского цивилизационного кода, говорится в статье. В условиях же «современной зрелой государственности» слово «русский» возвращает себе статус «цивилизационного маркера».

Сценарии для Украины

В публикации разбирается украинский кризис, который называется «результатом катастрофического по последствиям западного эксперимента по переформатированию украинской идентичности». По мнению Журавского, на этом примере видно, что происходит, когда госстроительство игнорирует «реальную ткань истории в угоду искусственным идеологическим конструктам».

Чиновник критикует советские решения, согласно которым Новороссия и Крым оказались в составе Украинской СССР. «В результате десятки миллионов людей с русской идентичностью оказались заложниками нового искусственно созданного государства под названием «Украина», – пишет Журавский.

Перед Украиной было три сценария развития после окончания существования СССР, указывает чиновник: распад «по цивилизационным границам», федерализация через предоставление широкой культурной и экономической автономии Крыму и Новороссии и «насильственная украинизация через геноцид русского населения». По его мнению, Украина «под диктовку американских и британских политконсультантов» выбрала третий путь. Для этого была сначала «украинизация всего», затем тотальная декоммунизация, а после начала спецоперации – «демонтаж всего, имеющего отношение к русской цивилизации, истории и культуре». Главный урок, который стоит извлечь из этого, что «нельзя строить будущее, отрицая реальность всего прошлого», пишет Журавский.