РПЦ сформировала позицию по поводу пренатальной диагностики плода

Пренатальную генетическую диагностику для выявления отцовства следует проводить только при наличии веских юридических оснований. Она не может использоваться как следствие личных подозрений, недоверия или ревности со стороны супруга. Помимо этого такая диагностика не может стать предпосылкой для прерывания беременности в любых обстоятельствах. Такую позицию изложила Синодальная комиссия по биоэтике Русской православной церкви (РПЦ) в проекте документа об отношении к генотерапии и генетической диагностике, обратили внимание «Ведомости».

Люди, которые вступают в брак и знают о высокой вероятности передачи ребенку наследственного заболевания, должны с полной ответственностью и добровольно принять возможные последствия такого брачного союза, говорится в документе РПЦ. Они должны взять на себя воспитание и заботу обо всех родившихся в семье детях, у которых есть наследственные заболевания. Пренатальную диагностику можно считать нравственно оправданной, если она направлена на лечение выявленных недугов на ранних стадиях, а также подготовку родителей к особому попечению о больном ребенке.

Церковь считает непреложным, что жизнь любого человека начинается с процесса слияния отцовской и материнской половых клеток, говорится в документе. Любое обсуждение вопросов генетической диагностики и терапии в пренатальном периоде касается жизни человека «во всей его полноте, целостности и хрупкости», отметили в РПЦ.

Пренатальная диагностика все больше усложняется, появляются новые способы установления генетических отклонений у эмбриона, рассказал «Ведомостям» заместитель председателя Синодального отдела по взаимоотношениям церкви с обществом и СМИ Вахтанг Кипшидзе. Эта тенденция предполагает, что выявление аномалий на ранних сроках беременности является основанием для совершения аборта, добавил он. По мнению церкви, такое использование новых технологий в диагностике является этически сомнительным, сообщил Кипшидзе.

Сведения, которые есть у РПЦ, позволяют сделать предварительный вывод: диагностика синдрома Дауна на ранних сроках беременности рассматривается некоторыми врачами как повод рекомендовать совершить аборт, пояснил Кипшидзе. По его словам, есть и более сложные случаи: иногда в церковь на исповедь приходят женщины, которые рассказывают священникам о диагностированном синдроме Дауна у ребенка. Священники не поддерживают намерение женщин сделать аборт, а они в итоге, несмотря на результаты диагностики, рожают здоровых детей, уточнил Кипшидзе.

Основная цель медицины – сохранить жизнь и здоровье человека, а не определять их «ценность» на основании пола или генетических характеристик, сказала «Ведомостям» член комитета Госдумы по охране здоровья, врач акушер-гинеколог Вероника Власова («Единая Россия»). За три десятилетия врачебной практики депутат неоднократно сталкивалась с ситуациями, когда будущие родители, получив результаты пренатальных обследований, оказывались перед непростым выбором – оставить ребенка или нет, отметила она.

Важно, чтобы общество не воспринимало достижения генетики как инструмент выбора, а видело в них возможность ранней диагностики рисков наследственных заболеваний для дальнейшей профилактики и своевременного лечения, подчеркнула Власова. Она добавила, что установление отцовства до рождения ребенка применяется крайне редко и лишь при серьезных юридических обстоятельствах – например, в рамках судебных разбирательств. Эта процедура сопряжена с медицинскими рисками и должна проводиться строго по показаниям и с соблюдением прав всех сторон, уточнила депутат.

Любой пренатальный тест на отцовство неизбежно затрагивает интересы ребенка, который не может выразить согласие и в отношении которого вмешательство никак не связано с лечением или профилактикой, говорит управляющий партнер адвокатского бюро «Легис виа» Кристина Высоцкая. По ее словам, с точки зрения биоэтики и здравого правового подхода это повышает требования к цели и соразмерности процедуры. Если результат используется не для защиты женщины, а как инструмент давления, шантажа или повод к прерыванию беременности, то речь идет уже не только об этической, но и о потенциально правовой недопустимости, считает адвокат.

Обсуждение пренатального установления отцовства оправданно в случаях, когда от биологического отцовства напрямую зависят медицинские риски для плода, добавила Высоцкая. Например, при известном носительстве тяжелого наследственного заболевания мужчиной и необходимости оперативно менять тактику ведения беременности, отметила она.

Действующее законодательство не предусматривает установления отцовства в отношении неродившихся детей, говорит адвокат адвокатской конторы «Аснис и партнеры» Анастасия Полетаева. По ее словам, решение о сохранении беременности принадлежит только матери. Справедливо ли, что у супруга и будущего отца ребенка нет права на такое решение (особенно если предполагается рождение ребенка с генетическими заболеваниями), – вопрос дискуссионный, но относится только к этике и деонтологии семейной жизни, отметила адвокат.

Если во время пренатальной диагностики установлено, что предполагаемый отец ребенка не является биологическим отцом, это само по себе не может служить предпосылкой для прерывания беременности, как и достаточным основанием для оспаривания отцовства, рассказала Полетаева. Если мужчина сомневается в своем отцовстве, он может оспорить его после рождения ребенка в установленном законом порядке, добавила она.