Осужденный имеет право на возмещение вреда за отстранение от должности, решил КС

Подтверждение виновности лица вступившим в законную силу приговором не исключает его права на возмещение вреда за незаконное применение к нему меры процессуального принуждения – к такому выводу пришел Конституционный суд (КС). С жалобой туда обратился Павел Пономарев, который оспаривал нормы, регулирующие возможность возмещения утраченного заработка в подобных ситуациях.

Увольнение в Хохольском районе

Заявитель в 2017 г. был отстранен от должности главы администрации Хохольского муниципального района Воронежской области в связи с возбуждением уголовного дела по подозрению в превышении полномочий. В сентябре 2018 г. контракт с Пономаревым был расторгнут по истечении срока его действия. А уже в октябре того же года следователь отменил постановление о возбуждении дела в отношении Пономарева.

Спустя два дня в отношении заявителя снова было возбуждено дело по тем же признакам преступления, за совершение которого последний был позднее осужден. Защита Пономарева пыталась добиться возмещения вреда за отстранение от должности, но суды отказали в такой компенсации, сославшись на то, что Пономарев осужден вступившим в силу приговором.

По мнению Пономарева, действующее правовое регулирование фактически исключает компенсацию, если уголовное дело завершилось обвинительным приговором. Это нарушает конституционные гарантии защиты прав и свобод, поскольку не позволяет учитывать законность и обоснованность отдельных процессуальных решений, принятых на ранних стадиях расследования, утверждает он в своей жалобе в КС.

Компенсацию нужно доказать

Дело самого Пономарева подлежит пересмотру. Но оспариваемые нормы не противоречат Конституции, решил КС.

В постановлении отмечается, что сам по себе обвинительный приговор не может автоматически лишать гражданина права на возмещение вреда. Суды обязаны оценивать законность и обоснованность конкретных мер процессуального принуждения, включая временное отстранение от должности, вне зависимости от итогового исхода дела.

В то же время суд подчеркнул, что компенсация не носит безусловного характера. Для ее получения необходимо доказать, что мера была не только незаконной, но и необоснованной, а также установить причинно-следственную связь между ее применением и возникшим ущербом.

КС не признал, что любая процессуальная ошибка при возбуждении дела сама по себе влечет возмещение утраченной зарплаты, рассуждает адвокат Анна Ворожцова. Ключевой вывод – даже осужденный вправе требовать возмещения вреда от незаконной меры процессуального принуждения, но только если незаконность и необоснованность самого временного отстранения установлены с учетом обстоятельств дела.

Виновность лица по существу обвинения и законность конкретной меры процессуального принуждения – разные вопросы, пояснила она.

Следствию надо быть внимательнее

На практике это решение не выглядит революционным, скорее КС уточнил стандарт рассмотрения таких требований. Возможное последствие для следствия – более осторожное отношение к ходатайствам об отстранении должностных лиц, говорит Ворожцова. «Эта мера по-прежнему остается законным инструментом, особенно по делам о должностных преступлениях, где важно исключить влияние на свидетелей, документы или подчиненных», – уточняет эксперт. Но после позиции КС ее применение должно быть не только формально санкционировано судом, но и реально обосновано обстоятельствами дела, резюмировала она.

Кейс сам по себе действительно необычный, но не такой редкий – ситуации, подобные этой, происходят, другой момент, что не все они доходят до таких постановлений, считает заместитель председателя коллегии адвокатов «Сулим и партнеры» Даниил Черных-Аипов. Интересно, что это разграничение давно обозначено в практике Европейского суда по правам человека (ЕСПЧ) и, хотя наша страна вышла из Совета Европы, эта логика все еще актуальна для конституционной доктрины КС, обратил внимание адвокат.

Так, ст. 53 Конституции устанавливает право на возмещение вреда, причиненного незаконными действиями органов власти, а ст. 52 гарантирует защиту прав потерпевших от злоупотреблений властью. КС справедливо указывает, что эти гарантии не могут быть обнулены фактом последующего осуждения, иначе само понятие «незаконное применение меры принуждения» утрачивает смысл в отношении лиц, признанных виновными, отмечает Черных-Аипов.

По словам собеседника, заслуживает внимания и то, как суд оценил маневр следователей с отменой преследования и немедленным перевозбуждением уголовного дела: по мнению суда, то, что новое уголовное дело возбуждено через два дня после отмены старого по тем же основаниям – это не «реабилитирующее» прекращение преследования, а лишь процессуальная корректировка. По логике КС, не заслуживает поощрения практика «перезапуска» уголовных дел в целях ретроспективного исправления нарушений без какой-либо ответственности за их последствия, заметил адвокат.