Руководитель управления по противодействию коррупции ФТС о взятках на таможне

И о том, какой бизнес чаще всего пытается подкупать таможенников
Дмитрий Мурашов, начальник управления по противодействию коррупции ФТС /Евгений Разумный / Ведомости

Основную нагрузку в борьбе с взятками на таможне несёт подразделение самой ФТС — управление по противодействию коррупции. Его начальник Дмитрий Мурышов рассказал «Ведомостям», как цифровизация помогает ловить нарушивших закон должностных лиц, каковы региональные особенности таможенной коррупции, бывают ли случае подкупа самих борцов с таможенными взяточниками, о начавшейся борьбе с торговлей закрытой информацией.

Одним из самых уязвимых направлений он считает работу мобильных групп по выявлению санкционной продукции. При этом случаев, когда с заявлениями о коррупции в рядах таможенников обращаются страдающие от неё бизнесмены, Мурашов не припоминает.

- Какова статистика по выявлению коррупционных правонарушений в таможенных органах за 2018-2020 годы? Какова в них доля разработок вашей службы, а какова – других ведомств, которые могут вести оперативно-розыскную деятельность в этом направлении?

- Считаю, что цифры говорят сами за себя. В 2018 г. по материалам наших подразделений было возбуждено 173 коррупционных уголовных дела, в 2019 г. – 282 дела, а в 2020 г. — 148 дел.

В антикоррупционной работе важен и такой показатель, как число должностных лиц, привлечённых к уголовной ответственности. В 2018 г. таких было 52 человека, в 2019 г. — 58 человек, в 2020 г. — 49 человек. Как видим, здесь динамика практически на одном уровне, каких-то всплесков нет.

Что касается второй части вопроса, то около 90% реализаций — это наша работа. Что касается остальной части, то это работа наших коллег, прежде всего ФСБ.

Отмечу, что за прошедший квартал текущего года по совместным материалам возбуждено уже 25 уголовных дел в отношении указанной категории лиц.

- Связана ли ликвидация ряда таможен с тем, что они были слишком коррумпированы?

- Категорически нет, здесь никаких причинно-следственных связей нет. Ликвидация некоторых таможен — элемент общей стратегии реформирования таможенных органов. И здесь можно говорить об оптимизации, повышении качества таможенного администрирования и создании конкурентных преимуществ для законопослушных участников внешнеэкономической деятельности.

- Как цифровизация способствует снижению уровня коррупционных рисков?

- Безусловно, способствует. Цифровизация ФТС России идёт в ногу со временем, и служба находится в лидерах среди других федеральных ведомств по связанным с этим вопросам.

Для нашего управления цифровизация — это отдельный пласт. Важныdм завоеванием стало то, что следы противоправной деятельности остаются, и их спустя время при необходимости можно обнаружить. Для нас это является очень серьёзным инструментарием для раскрытия незаконных схем, растянутых во времени.

- Не могли бы вы назвать несколько необычных или сложных для выявления фактов коррупции, которые были установлены за последнее время?

- Немного необычной была пресечённая в Южном таможенном управлении попытка склонить нашего сотрудника — сотрудника службы по противодействию коррупции — к противоправной деятельности. Ему было предложено не замечать огрехи работы одного из таможенных постов. Ему уже принесли наличные в размере порядка 500 000 руб.; в перспективе планировалось, что эту сумму будут платить ежемесячно. Но наш сотрудник вовремя об этом уведомил, и все дальнейшие действия были должным образом задокументированы. Мероприятия продолжаются: нам интересно, откуда эти деньги, кто стоял за такой попыткой. В моей практике такая открытая попытка [подкупить борца с коррупцией] достаточно необычна.

Что касается цифровизации, то стоит упомянуть задержание в столичном регионе одного из должностных лиц авиационного центра электронного декларирования. Он оказывал покровительство коммерческим структурам.

Когда мы погрузились в это дело, именно благодаря цифровым технологиям удалось его «раскрутить»: мы вышли на должностное лицо, которое оказывало эти преференции за взятку в 800 000 руб.

- Какую профилактическую работу ведет таможня для предотвращения коррупции? Какие конкретные шаги уже реализованы? Возможно, повышена зарплата сотрудникам, которые работают в «зоне риска»? Какова роль вашего подразделения в профилактике коррупции?

- С 2017 г. в ФТС России действуют комиссии по профилактике. Этот инструмент должен в момент, скажем так, размышлений должностных лиц, поставить их на правильные рельсы, предотвратить возможность совершения ими преступлений и противоправных поступков. В каждом таможенном органе создана такая комиссия, в состав которой обязательно включается представитель подразделения по противодействию коррупции; её работа проходит под председательством начальника таможенного органа.

Биография Дмитрия Мурышова

Родился 25 июля 1972 года в г. Заволжье (Горьковская обл.).
В 1995 г. окончил Нижегородский государственный университет им. Н.И. Лобачевского по специальности «История».
С сентября 1996 г. по октябрь 2018 г. – служба в Вооруженных силах.
С ноября 2018 г. по июнь 2019 г. – советник руководителя ФТС России.
С июня 2019 г. и по настоящее время – начальник управления по противодействию коррупции ФТС России.
Награждён государственными наградами.

Обязательно надо подчеркнуть и роль средств массовой информации в создании необходимого информационного фона. Мы в последнее время стараемся работать с ними более предметно через наше управление по связям с общественностью, и не просто давать информацию, а показывать, что любое преступление так или иначе будет наказано. Это важная часть профилактической работы.

Третья составляющая — это работа с кадровыми подразделениями, отбор на службу — здесь важна роль полиграфа, проверку на котором проходят наши должностные лица, изучение их деклараций о доходах и расходах. Основная цель этой работы — предупредить возможные преступления, создать необходимые условия для этого.

Также проработаны и уже реализуются меры по повышению материального стимулирования таможенников, которые работают в центрах электронного декларирования.

- Не так давно были задержаны несколько сотрудников таможенных органов за торговлю служебной таможенной информацией. Подобных дел не было очень давно, а может и никогда вообще. Насколько это серьезная проблема, отслеживаете ли вы «рынок» этой информации и повлияли эти дела на продажи на этом рынке? Будут ли преследоваться перепродавцы таких баз в интернете?

- Наши активные действия в этом направлении начались с прошлого года. Здесь есть свои нюансы в документировании этой преступной деятельности, и мы прорабатываем механизм.

Мы работали по этим делам совместно с подразделением информационной безопасности ФТС России. Наши действия включали в себя мониторинг сайтов, где предлагались услуги о продаже «таможенных баз».

Всего же следственными подразделениями сейчас расследуется 12 уголовных дел по фактам незаконной продажи данных из наших информационных ресурсов.

В поле зрения правоохранителей попали и покупатели, и распространители. На этом «рынке» действуют хорошо скоординированные группы. Речь не идёт о том, чтобы просто где-то взять информацию и её продать. Есть люди, которые её скачивают, есть — которые аккумулируют, есть те, кто находит сбыт: это достаточно серьезный бизнес.

Мы продолжаем отслеживать эти сайты и видим в сети комментарии «покупателей», начинающих сетовать, что не могут найти то, что им нужно. Мы считаем это своей заслугой.

- Есть ли разница в типичных коррупционных проявлениях в таможенных органах в разных регионах, например, на Северном Кавказе и на Дальнем Востоке, где ситуация считается наименее благополучной?

- Наверное не стоит говорить о разнице в алгоритмах преступлений, везде это или взятка, или превышение служебных полномочий. Меняется лишь наполнение. На Дальнем Востоке, на границе с Китаем, — правонарушения при перемещении товаров народного потребления. Смоленск связан с попытками ввоза санкционных товаров. Западный регион вовлечен в «табачную тему». В Сибири и на Урале — это лес, участие должностных лиц в чёрных и серых схемах по вывозу древесины. На Северном Кавказе — самое банальное — ввоз мандаринов из Грузии или Абхазии.

- Каков средний размер взятки? Есть ли такой показатель в вашей работе?

- Это, на мой взгляд не совсем уместный критерий. Возвращаясь к логике предыдущего вопроса — в пунктах пропуска на госгранице, в той же Калининградской области, у некоторых граждан в порядке вещей вложить в документы 10 евро или 500 рублей в качестве «благодарности», и это они искренне не считают платой за что-то. Тем не менее мы это квалифицируем как взятку.

На наших южных рубежах подобные по размеру платежи тоже не воспринимаются как взятка, а как плата за то, что таможенник просто делает своё дело. Но есть и другие цифры — некоторые я вам огласил ранее по нашим делам — там суммы могут достигать 500 000 и 800 000 руб. Так, при задержании начальника поста «Лесное» в Санкт-Петербурге, где работали вместе с коллегами из ФСБ, одномоментно ему передавали порядка 900 000 руб.

- Можно ли считать, что какие-то виды бизнеса чаще пытаются решить проблемы с таможней с помощью взяток, или это желание равномерно распределено по всем участникам внешнеэкономической деятельности?

- Есть, конечно, абсолютно законопослушные участники внешнеэкономической деятельности из числа крупных компаний, которым это совершенно ни к чему, которые работают полностью легально. Но есть и такие нишевые направления, где по-прежнему работают методами из «лихих 90-х», где есть участники, которые надеются заработать путем подкупа таможенника. Это, безусловно, работа с санкционной продукцией. Те бизнесмены, которые работают с такой продукцией, которая продолжает поступать через западные рубежи, безусловно находятся с противоправном симбиозе с должностными лицами.

- Контролируют ли подразделения по противодействию коррупции работу мобильных групп таможни, выявляющих перемещение санкционных товаров? Есть ли результаты работы на этом направлении?

- На смоленском направлении нам удалось вскрыть в 2020 г. и пресечь деятельность одной из таких преступных групп, в состав которой входили сотрудники мобильной группы. Они оказались под влиянием соответствующих коммерсантов; группа была задержана с поличным. Доход этой группы достигал 300 000 руб. в день.

Деятельность мобильных групп находится под нашим постоянным контролем, мы понимаем, что это одно из уязвимых направлений.

- Насколько активно сами бизнесмены, занятые импортом и экспортом, взаимодействуют с подразделениями по противодействию коррупции? Вероятно, среди них могут найтись такие, которым эта коррупция мешает, например, создаёт преимущества их конкурентам?

- За последние несколько лет не могу вспомнить таких примеров.

- Как обычному гражданину сообщить о недобросовестности должностных лиц таможни?

- Управление по противодействию коррупции открыто для любой информации: есть возможность сообщить и через сайт ведомства, и обратится непосредственно к нам, есть механизм рассмотрения жалоб, которые подаются на имя руководства ФТС России, обратиться лично в приемную.

К сожалению, на моей памяти такая информация редко подтверждалась, она часто носит отрывочный характер, сложно внести ясность и установить её правдивость. Но есть, конечно, примеры, когда такие обращения приводили к результатам.