Фото. Арсенал военного следователя: от цианоакрилатов до роботов

25 июля в России отмечают День сотрудников органов следствия. Их история ведет отсчет с 1713 г. – тогда по указу императора Петра I была создана майорская следственная канцелярия. Службу возглавил один из воспитанников потешных полков князь Михаил Волконский, а первым громким делом ведомства стало расследование взяток, полученных архангелогородской администрацией с местного населения и поморов.

При императоре Александре II наряду с гражданскими появились военные следователи, которые занимались преступлениями в армии. В отличие от прежних чиновников-аудиторов они обладали юридическим образованием и специальными навыками, выезжали прямо на места происшествий и не зависели от местной полиции и военачальников. Благодаря им процессы над военнослужащими стали открытыми и понятными.

В наши дни в Главном военном следственном управлении СКР работают почти 150 следователей. Они занимаются всеми происшествиями, которые так или иначе связаны с военнослужащими или армией, погранслужбой и Росгвардией – от расследования автоаварий до выяснения причин поломки вертолетов и фиксации военных преступлений, например, на территории Сирии, Южной Осетии и в зоне спецоперации. Работа также ведется на военных базах России за границей. За пределами страны сейчас дислоцированы семь военных следственных отделов.

На фото: обломки беспилотника, выставленные в Музее истории предварительного следствия СКР.

Как правило, на место происшествия выезжают и следователи, и следователи-криминалисты. Специально для этого Горьковский автозавод (ГАЗ) выпустил автомобиль с мобильным рабочим кабинетом, встроенными ящиками и полками. Они заполнены всем, что может пригодиться следователям и криминалистам «в поле» – от лопаты и электрического генератора до спецоборудования. Официально это называется передвижной криминалистической лабораторией (на фото).

На практике работа военных следователей и криминалистов неотличима от труда их коллег, которые занимаются гражданскими делами. И те, и другие осматривают места происшествий, собирают пробы и вещдоки (например, гильзы, обломки беспилотников, потожировые следы, частицы крови и слюны), назначают по ним экспертизы, затем опрашивают очевидцев, проводят очные ставки и обыски, составляют обвинительные заключения и др.

Как и коллеги по гражданским делам, военные следователи-криминалисты выезжают на места происшествий со специальными наборами-чемоданами. Комплектация зависит от характера инцидента. Например, на месте ДТП может пригодиться комплект для работы с микрочастицами (в частности, с едва заметными следами краски), но набор для работы с объектами биологического происхождения при аварии малополезен. В зависимости от ситуации криминалисты могут взять с собой маски и перчатки, фонари и щелевые осветители, гипс и силиконовые смазки, пинцеты и пробирки, градусники и проявители следов, тест-полоски для крови и др.

Но вот набор гаджетов, которые доступны военным следователям и криминалистам, кажется более широким. Порой это связано со спецификой их работы. Например, если происшествие произошло в воинской части или на территории иностранной военной базы, подозреваемые неизвестны, но имеются их отпечатки, криминалистам приходится прямо на выезде собирать и идентифицировать отпечатки пальцев нескольких сотен человек. В этом им помогают компьютеры с дактилоскопическими сканерами: они в секунды считывают папиллярный узор и не требуют, чтобы пальцы покрывали тушью или штемпельной краской.

На фото: руководитель отдела управления криминалистики ГВСУ СКР полковник юстиции Владимир Кикоть объясняет «Ведомостям» принцип работы российской мультибиометрической системы АДИС «Папилон» (в центре) и детекторов нелинейных переходов, которые реагируют на полупроводники и помогают найти выброшенные сим-карты и «жучки» (на первом плане, можно спутать с металлоискателем).

Выявить отпечатки непосредственно на вещдоке (на фото) помогают цианоакрилаты. Многим россиянам они известны как основные компоненты моментальных клеев – «суперклея».

Испаряясь, цианоакрилаты вступают в реакцию с влагой и аминокислотами потожировых следов. В результате отпечатки пальцев, которые почти всегда остаются на предметах, но не заметны в обычном состоянии, становятся белесыми и слегка рельефными. Чтобы проделать этот нехитрый химический опыт на месте происшествия, военные следователи-криминалисты используют как мобильные мини-камеры (на фото), так и портативные колпаки.

Еще в арсенале военных следователей – китайский робот (на фото), который находит вещдоки (например, пистолеты или штык-ножи) на дне водоемов, несмотря на ил, мутные воды и глубины до 25 м. Подводный аппарат весит всего 4 кг, управляется одним человеком и при необходимости может заменить целую группу водолазов. Робот не только находит улики, но и поднимает их на поверхность с помощью манипуляторов-захватов.

Некоторые из преступлений связаны с поиском гильз в труднодоступной локации: в тех же водоемах, свалках и зарослях травы, стоках и на крышах, в канализационных коллекторах и др. Помочь в этом могут не только навороченные роботы, но и относительно простые магниты. Они бывают разной конструкции: порой напоминают грузила (на фото) с веревкой, порой – щетки-ролики.

Как и подразделения по гражданским делам, военные следователи при необходимости изымают телефоны (на фото) и ноутбуки и восстанавливают файлы, стертые их владельцами. Это делается с помощью специального ПО и автоматизированного места следователя-криминалиста, считывающего информацию с любого носителя.

Военные следователи также подключены к системам распознавания лиц и видеоаналитики ГАИС «Сфера» и АПК «Безопасный город» и пользуются ими, чтобы вычислить злоумышленников.