Торможение на трассе: почему в России нет топ-горнолыжников

Среди 13 россиян на Играх-2026 только у 28-летней горнолыжницы Юлии Плешковой был олимпийский опыт. В 2022-м ее лучшим результатом в четырех дисциплинах было 10-е место в комбинации. В этот раз спортсменка квалифицировалась только скоростном спуске и гигантском слаломе, где стала 22-й и 19-й соответственно. 29-летний Семен Ефимов дебютировал на Играх в слаломе, но выступил неудачно – в первой попытке на фоне снегопада не смог добраться до финиша.  

За свой счет

Низкие результаты россиян в горных лыжах, где на Олимпиадах разыгрывают 10 комплектов наград, не должны удивлять. За всю историю этого вида спорта до медалей Игр добирались лишь двое: в 1956-м Евгения Сидорова взяла бронзу, а в 1994-м Светлана Гладышева – серебро. Сильнейшим среди мужчин был Александр Жиров. В сезоне 1980/81 он впервые в истории советской сборной выиграл четыре этапа Кубка мира. Технический спонсор команды Rossignol подарил ему автомобиль Volvo. И на этой машине 24-летний Жиров разбился насмерть в мае 1983 г. Если бы не роковая авария, он вполне мог бы составить конкуренцию швейцарцам, итальянцам и американцам в Сараево-1984. 

С тех пор топ сборных почти не изменился – представители альпийских стран, скандинавы и американцы. Соперничать с ними сложно, и одна из причин – дороговизна дисциплины. Только комплект экипировки участника Кубка мира стоит $20 000 – $40 000. Солидных расходов требуют тренировочные сборы, а большинство из них – в горах, работа сервис-бригады и т.д. На юниорском уровне затраты ниже, но они все равно существенные. И до перехода в профессионалы ложатся на родственников спортсмена. В Австрии, Швейцарии, США и других странах с высоким уровнем жизни больше семей могут такое себе позволить. «У нас в Кемеровской области с финансированием сложно, – рассказывает «Ведомости. Спорту» Анастасия Силантьева, российская горнолыжница, участница Игр-2018, а ныне тренер. – Как минимум ты покупаешь себе экипировку. Бывает, оплачиваешь сборы и старты. Знаю, что на Сахалине, на Камчатке, может быть, в Петербурге получше с поддержкой спортсменов. Там покупают экипировку, но не всем, а тем, кто показывает результаты». По словам Силантьевой, многие вынуждены выступать за другие регионы только потому, что там покрывают хотя бы часть расходов.  «Начинающим нужно как минимум две пары лыж, – объясняет «Ведомости. Спорту» тренер Московской горнолыжной академии Владимир Татаринов. – Что касается сборов, то зимой нужно три-пять выездов, столько же летом. Если мы говорим про серьезный спорт, то это очень большие расходы. А у нас поддерживают только взрослых и детей старших возрастов, которые вот-вот начнут выступать на турнирах Международной федерации лыжного спорта (FIS). В основном это 14-15 лет». 

Частный сектор

В России центрами подготовки горнолыжников остаются Камчатка, Сахалин, Кемеровская и Мурманская области, Красноярский край, а также регионы северного Кавказа. Московская горнолыжная академия считается крупной, но полноценно подготовить спортсмена в столице невозможно. «Сейчас у школы пять отделений, всего горными лыжами занимаются около 1000 человек, – говорит Татаринов. – В Москве, конечно, очень короткие склоны. Тут можно ставить на лыжи маленьких детей, но со старшими ребятами надо ездить в горы, особенно если мы говорим про большой спорт». 

Формально обучение в таких школах в России бесплатное. Но бюджетное финансирование покрывает лишь работу тренеров, врачей и доступ к базовой инфраструктуре. За все остальное приходится платить. К тому же сеть бюджетных учреждений, где готовят горнолыжников с прицелом на профессиональную карьеру, насчитывает лишь несколько десятков центров. А, к примеру, в 9-миллионной Австрии работают около 300 школ, в основном при горнолыжных курортах. Все они частные, но многие получают субсидии на обучение детей. Плюс некоторые общеобразовательные школы включают в программу уроки на склонах – и это, как правило, бесплатно. В целом система устроена таким образом, что родители, которые надеются вырастить будущего чемпиона, тоже должны вкладываться в его развитие. Например, оплачивать тренировочные лагеря и академии, где проходят интенсивные курсы подготовки юниоров. Субсидии покрывают расходы лишь частично. Топ-горнолыжники получают шанс в лыжном-спортивном интернате в тирольском городе Штамс, он финансируется из федерального и регионального бюджетов. Родители платят за проживание, питание и часть организационных расходов – около 700-900 евро в месяц. Как и в России, на господдержку могут рассчитывать профи. Для них в Австрии, Швейцарии и Италии существует система грантов и программы поддержки талантливых спортсменов. 

В России бюджетные центры подготовки существуют в отрыве от горнолыжных курортов, принадлежащих коммерческим организациям. И далеко не всегда им удается наладить контакт. «Когда я была маленькой, нам давали тренироваться на Шерегеше на горе Зеленой, – вспоминает Силантьева. – Там несколько секторов, и у них разное руководство. Наша школа базировалась на секторах А и Б, но пришлось переехать на сектор Е, где владелец более лояльный. На остальных курортах я была в составе сборной России, и тренерам удавалось договариваться». По словам Татаринова, не везде рады воспитанникам спортшкол и профессионалам. «Есть много курортов, где спортсменов только приветствуют, – подчеркивает тренер. – А туда, где профи не нужны, мы и не ездим. Нам необходимы хорошие склоны, чтобы можно было разметить трассу и перекрыть ее от любителей. «Роза Хутор», к примеру, подобного не позволяет. Этот курорт заточен под туризм, там спортсмены не тренируются. Может быть, только местные школы». Соревнования также организуют на коммерческих склонах. И, по словам Татаринова, это в интересах курортов, ведь они получают дополнительную рекламу.

Согласовать партнера

В США система подготовки горнолыжников еще меньше зависит от государства. Родители оплачивают тренеров, ски-пассы, экипировку и т.д. Если спортсмен добивается успехов, он может поступить в колледж, где будет учиться и тренироваться бесплатно или с большой скидкой. После выпуска даже самые талантливые почти ничего не получают от государства, их финансируют спонсоры. Например, по данным Forbes, двукратная олимпийская чемпионка американка Микаэла Шиффрин перед Играми-2022 гарантированно получала от партнеров $3 млн в год. С учетом бонусов сумма была еще выше. Тогда она сотрудничала с 14 компаниями, среди них – Adidas, Land Rover, Visa, часы Longines и макароны Barilla. 

Европейские атлеты тоже интересны рекламодателям. К примеру, чемпион Пекина-2022, взявший два серебра и бронзу в Милане-2026 швейцарец Марко Одерматт в 2023 г. по контрактам заработал 3 млн швейцарских франков. Главным партнером в пуле его спонсоров был Red Bull. В России такая практика не распространена. «Насколько я знаю, у Александра Хорошилова (участник пяти Олимпиад в 2006-2022 гг., победитель этапа Кубка мира в слаломе. – «Ведомости. Спорт») был шанс подписать контракт, – вспоминает Силантьева. – Но в мое время все было устроено так: если ты находишь индивидуального спонсора, ты должен согласовать его с тренером и руководством. А это очень сложно. Когда я начинала, у нас в Новокузнецке активно работала компания «Евраз». И мой отец попросил у них денег, чтобы меня проспонсировать, покрыть часть расходов и я бы смогла ездить на сборы. Но договориться получилось лишь пару раз. Очень сложно добиться спонсорства, потому что про горнолыжные курорты все знают, а про профессиональный спорт – нет». 

Впрочем, ни один спонсор не сделает горные лыжи по-настоящему массовым видом спорта. Компании готовы помогать только самым талантливым и перспективным. Чтобы таких было больше, нужно сделать дисциплину более доступной. «Это напрямую связано с уровнем жизни в стране, – добавляет Татаринов. – Если он будет выше, то и горными лыжами будет заниматься больше детей. Хотя подход должен быть комплексным, и без поддержки государства в нашем виде спорта все равно не обойтись. Сейчас наша страна больше заточена под беговые лыжи, потому что они доступнее. Горные – это дорогой вид спорта. Хотя и у нас есть талантливые дети, которые могли бы выйти на высокий уровень, если бы не ограниченные финансовые возможности».