«Создать вакцину против ВИЧ – цель всей моей жизни»

Главный директор по науке Johnson & Johnson Пол Стоффелс рассказывает, как сделать лечение и лекарства дешевле и когда удастся победить ВИЧ
Пол Стоффелс, исполнительный вице-президент и главный директор по науке Johnson & Johnson /Максим Стулов / Ведомости

С продукцией Johnson & Johnson в повседневной жизни наверняка сталкивался каждый: кроме всемирно известных одноименных средств по уходу для детей, это и контактные линзы Acuvue, глюкометры OneTouch, пластинки Nicorette против никотиновой зависимости и даже имодиум при проблемах с животом. Правда, многие разработки от глаз обывателя скрыты. Среди них эндоскопы и расходные материалы, без которых не представляют свое рабочее место многие оперирующие врачи – от пластических хирургов и кардиологов до отоларингологов и ортопедов.

Самая же большая часть бизнеса Johnson & Johnson – ее фармацевтическое подразделение в лице «дочки» Janssen: на нее приходится почти половина глобальной выручки компании. Janssen выпускает иммунологические, неврологические, онкологические лекарства и препараты от инфекционных заболеваний, а среди ее культовых изобретений галоперидол для лечения шизофрении, применяемый во врачебной практике уже свыше полувека.

Сегодня Johnson & Johnson ставит перед собой не менее амбициозные цели: на повестке создание вакцин против вируса Эбола и даже ВИЧ. А для главного директора по науке компании Пола Стоффелса это особый, персональный вызов, дело всей жизни. Он изучает ВИЧ уже 25 лет, пройдя путь от рядового врача в Африке до одного из главных специалистов по этой болезни в мире. В Южной Африке команда Стоффелса уже проводит клинические исследования экспериментальной вакцины от ВИЧ. Но он признает, что быстро излечить ВИЧ не получится, – был бы счастлив, если бы через 15 лет, но не исключает, что потребуется 50.

– Мечта человечества – супертаблетка от всех болезней. Как вы думаете, это возможно?

– Невозможно. Лечить болезни по отдельности – да, в случае лечения каждого конкретного заболевания речь идет об определенном конкретном взаимодействии [препарата] с вашим организмом. Мы можем лечить многие болезни разными препаратами, но универсальная таблетка – это, боюсь, утопия.

– Сколько у Johnson & Johnson препаратов в разработке и сколько из них в среднем ежегодно компания выводит на рынок?

– В данный момент у нас более 250 молекул-кандидатов на ранних стадиях разработки или проходят клинические испытания. Из них более 50 проходят клиническое тестирование. За последние 5–10 лет в среднем в год мы выводили на рынок два препарата, а исследования ведутся над сотнями лекарств в год. До биологического тестирования доходит около 350 продуктов, и только один-два в год выходят на рынок.

– Что вышло на рынок в 2017 г.?

– Новый препарат для терапии псориаза Tremfya (гуселькумаб), а в конце февраля – Erleada (апалутамид) для терапии рака предстательной железы.

– Помимо лекарств Johnson & Johnson производит и потребительскую продукцию.

– Мы крупнейшая в мире компания в сфере здравоохранения. Кроме фармацевтических компаний Janssen, в составе Johnson & Johnson подразделения медицинских изделий и оборудования, а также потребительской продукции.

– Какие бывают инновации в медицинских изделиях?

– Существуют действительно прорывные продукты. Наша компания, например, является автором множества разработок в области эндоскопической хирургии: сейчас вместо полостной операции можно ввести в тело эндоскоп через небольшой разрез. Это прорыв даже не в создании конкретных устройств, а в самих процедурах, которые меняют подход к лечению.

– Доля выручки, выделяемой на разработки, остается неизменной – около 13%. В 2017 г. это было $10 млрд. При этом сама выручка растет и получается, что с каждым годом вы вкладываете в исследования все больше денег. Если результат по выводу новых препаратов на рынок год от года один и тот же, почему требуется больше денег?

– Исторически научные исследования и разработки – неизменно дорогой процесс, и затраты на разработку новых лекарств продолжают расти. К примеру, обычно мы выводим препарат с каким-то первым показанием, но впоследствии перечень этих показаний расширяется. Это лишь малая часть всего процесса разработки препарата. Даже после вывода на рынок мы продолжаем тестировать новый препарат на группе пациентов, которая может доходить до 100 000 человек. Чем больше новых показаний к применению препарата регистрируется, тем дороже суммарно его разработка и исследования.

Мы также инвестируем средства в значимые, стратегические сделки. Например, в 2017 г. мы купили швейцарскую Actelion. В результате у нас появилось новое фокусное терапевтическое направление – легочная артериальная гипертензия, область с высоким уровнем неудовлетворенных медицинских потребностей.

Вы видите часть этого материала
Подпишитесь, чтобы дочитать статью
Подарки за годовую подписку