Почему введение налога на сверхприбыль банков становится мировым трендом

Перед осенней порой утверждения новых бюджетов все больше политиков обсуждают возможность введения дополнительных налогов для банковского сектора. В последние годы на фоне глобального ужесточения денежно-кредитной политики (ДКП) он действительно демонстрирует рекордную прибыль, признают эксперты. Налоги на сверхприбыль нельзя считать новой нормой – они остаются скорее ситуативным точечным средством для пополнения бюджета, подчеркивают экономисты, опрошенные «Ведомостями».

Государства все чаще готовы вводить подобные «временные меры» из-за потребности в быстрых способах получения дополнительных средств бюджетами, признает ведущий аналитик по суверенным и региональным рейтингам агентства «Эксперт РА» Кирилл Лысенко. Считать подобные решения исключительно популистскими было бы неверно, полагает он. «За ними стоят одновременно и экономическая логика изъятия части временной ренты, и растущие фискальные потребности государств», – утверждает Лысенко.

Основная волна новых дополнительных налогов для банков пришлась на начало 2020-х гг., рассказывает руководитель отдела макроэкономического анализа ФГ «Финам» Ольга Беленькая. По ее словам, это стало реакцией на высокие бюджетные дефициты стран после пандемии и энергокризиса 2022 г., из-за которых государства искали дополнительные источники финансирования. Еще одним безусловным фактором выступило значительное повышение центробанками ключевых процентных ставок для борьбы с инфляцией. Например, в 2023–2024 гг. базовая ставка ЕЦБ по кредитам достигла исторического максимума в 4,5% (сейчас составляет 2,40%). Банк Англии начал повышение еще раньше – в 2021 г., а к 2023 г. она достигла рекордного с 2008 г. значения в 5,25% (сейчас составляет 3,75%).

В этих условиях именно банковский сектор оказался под прицелом повышения фискальной нагрузки, так как при быстром повышении процентных ставок доходность активов банков зачастую растет быстрее стоимости фондирования, объясняет Лысенко. Кредиты переоцениваются достаточно быстро, тогда как ставки по части депозитов – с определенным лагом, добавляет он. В результате временно расширяется чистая процентная маржа и увеличивается рентабельность банков. В этих условиях инициативы по дополнительным налогам на банковский сектор в качестве временных мер могут быть вполне эффективными, считает эксперт.

Европейские инициативы

Наиболее активно такие инструменты применялись в Европе после резкого повышения процентных ставок в 2022–2023 гг., говорят эксперты. Однако и сейчас эти инициативы продолжают обсуждаться. Итальянский вице-премьер Маттео Сальвини 6 сентября на экономическом форуме Амброзетти в Черноббио заявил, что при утверждении нового бюджета Италии его партия обязательно предложит введение налога на сверхприбыль банков. «Этот год станет еще одним рекордным по прибыли банков, приближающейся к 50 млрд евро. И поскольку часть этой прибыли, по сути, формируется за счет банковских комиссий и разницы между полученными и выплаченными процентами, введение сбора с этой составляющей – бремя которого целиком ложится на граждан, – представляется совершенно оправданным», – заявил он.

Италия в 2023 г. также пыталась обложить избыточный процентный доход банков, однако впоследствии существенно смягчила первоначальную конструкцию. Сперва государство объявило жесткий разовый налог в 40% на чистую процентную маржу банков, что вызвало обвал рынка, писала The Guardian. В итоге правительству пришлось смягчить правила: банки получили возможность либо платить налог с рискованных активов, либо направить в 2,5 раза большую сумму в резервные фонды. Позже Сальвини возобновил планы по введению нового трехлетнего налогового сбора, который предусматривает 5%-ный налог на прибыль 10 крупнейших итальянских банков.

Политик привел в пример успешность реформы в Испании. Правительство этой страны в 2023 г. ввело «налог солидарности» в размере 4,8% на внутренние доходы банков, чей доход от комиссий и процентов превысил 800 млн евро. В результате в первый год удалось собрать 1,3 млрд евро, а в 2024 г. – 1,7 млрд евро. Изначально «налог солидарности» в Испании ввели временно на 2023–2024 гг., однако затем его действие продлили до 2027 г. Это стало промежуточной моделью между разовым налогом на сверхприбыль и более устойчивым специальным налогообложением банковского сектора.

Есть и другие европейские страны, в которых налог на сверхприбыль банков является практически системным, рассказывает аналитик ФГ «Финам» Игорь Додонов. Среди них Словения, Бельгия, Нидерланды, Венгрия, Чехия и др., перечислил он.

В Великобритании, которая одной из первых стала вводить в практику налог на сверхприбыль, снова звучат предложения по возвращению инициативы, говорит Беленькая. Четыре крупнейших британских банка (HSBC, NatWest, Barclays и Lloyds Banking Group) за первое полугодие 2026 г. показали чистую прибыль более 29,2 млрд фунтов стерлингов, что на 21% выше показателей аналогичного периода прошлого года, подсчитали активисты Positive Money. Канцлер казначейства Джон Хили может обсудить возможность введения налога на сверхприбыль для банков и нефтяных компаний на заседании в Вестминстере в конце октября, утверждает The Guardian.

В Европе нет единой модели по применению дополнительных сборов. Если в Венгрии и Испании налоги на сверхприбыль постепенно трансформируются в системный элемент фискальной политики, то в Великобритании, Литве или той же Италии власти предпочитают разовые сборы или компромиссные схемы как реакцию на аномальные доходы банков, утверждает эксперт по фондовому рынку «Гарда капитала» Кирилл Селезнев.

Отечественный опыт

У России также есть опыт единоразового введения налога на сверхприбыль. В 2023 г. правительство ввело механизм windfall tax для предприятий, средняя прибыль которых за 2021–2022 гг. составила более 1 млрд руб. Инициатива не затронула банковский сектор. Весной 2026 г. возобновилась дискуссия о повторном введении windfall tax, писал «Интерфакс» со ссылкой на поручение президента России Владимира Путина проработать этот вопрос. В Минфине весной допускали обсуждение механизма налога в ходе осеннего бюджетного цикла. Как отмечали источники «Ведомостей», в контур налога на сверхприбыль на этот раз могли войти и банки. Крупнейшие кредитные организации выступили резко против введения такого налога для банков. Глава ВТБ Андрей Костин весной выразил уверенность, что инициатива не будет реализована.

По расчетам аналитиков Газпромбанка, в случае реализации предложения «Сбер» мог бы заплатить в бюджет 173,7 млрд руб. по итогам года, ВТБ – 58,7 млрд руб., «Т-технологии» – 29,1 млрд руб., Дом.РФ – 13,8 млрд руб., Банк «Санкт-Петербург» – 5,9 млрд руб., Совкомбанк – 5 млрд руб., «Европлан» – 200 млн руб.

Включение банковского сектора в периметр налога на сверхприбыль возможно; при этом, если финорганизации платят дополнительный налог, уменьшаются дивиденды государства как акционера, говорил в мае 2026 г. в интервью «Ведомостям» глава Российского союза промышленников и предпринимателей (РСПП) Александр Шохин. Это же является препятствием к приватизации крупнейших банков. «Минфин и Центральный банк последовательно выступают за то, что прибыль банков – это ресурсы для будущего кредитования, их надо беречь. Когда начнется разогрев экономики, где взять деньги? Вот они», – отмечал Шохин.

В 2025 г. ввести налог на сверхприбыль банков предлагали также депутаты. Минфин и Банк России тогда выступили против инициативы, ссылаясь на необходимость финансирования реального сектора экономики. Введение налога на сверхприбыль финорганизаций в Госдуме сейчас не обсуждают, говорил в интервью «РИА Новости» глава комитета Госдумы по финансовому рынку Анатолий Аксаков в рамках ВЭФ-2026.

За и против

Один из главных плюсов налогов на сверхприбыль банков – это возможность извлечь новые дополнительные бюджетные доходы, заявляет эксперт Института налогового менеджмента и экономики недвижимости НИУ ВШЭ и директор ассоциации налоговых консультантов Владимир Саськов. Причем в случае России речь идет о сотнях миллиардов рублей, что более чем весомо в текущих бюджетных условиях. Как отдельный фактор актуальности данного налогового платежа выступает ощущение некоторой справедливости, добавляет эксперт. «Явно, что извлекаемая банками сверхприбыль основана отнюдь не на соответствующем росте сверхэффективности, а в первую очередь носит конъюнктурный характер», – говорит Саськов. В то время как население и бизнес из реального сектора экономики несут дополнительные расходы на уплату кредитных процентов, банки извлекают сверхприбыль именно за счет этих платежей, заключил эксперт.

Тем не менее дополнительные налоговые изъятия могут оказать негативное влияние на капитализацию банков, инвестиционную привлекательность, отмечает эксперт ВШЭ. Кроме того, банки могут компенсировать данные расходы за счет нового роста кредитных ставок, говорит Саськов. Селезнев соглашается: изъятие банковского капитала напрямую снижает возможности кредитования реального сектора, а образовавшиеся издержки ложатся на клиентов через рост комиссий и снижение ставок по депозитам. В результате получается «балансирование между социальной справедливостью и рисками для финансовой стабильности», заключает Селезнев. 

В России налог на сверхприбыль скорее характерен для сырьевых секторов, которые действительно периодически получают аномальные доходы от скачков мировых цен на сырье, как, например, в 2022 г., утверждает начальник аналитического отдела УК ПСБ Александр Головцов. Причем в таких случаях дополнительный налог будет безболезненным и принесет гораздо меньше побочных эффектов для экономики, чем обложение финансового сектора, полагает эксперт.

По мнению Саськова, итоговое решение зависит исключительно от состояния бюджета на момент его верстки, так как именно бюджет будет выступать ключевым фактором, отодвигающим на задний план все рассуждения о проблемах капитализации, инвестиционной привлекательности и пр.