Малообитаемый остров: как живут города Гренландии

Есть ли города в Гренландии? По российским меркам – один, столица страны Нуук. В нем проживает около 20 000 человек, что вполне сопоставимо со столицами самых малонаселенных северных регионов России. По численности жителей Нуук будет как раз где-то посередине между столицей Чукотки городом Анадырь (13 000) и столицей Ненецкого автономного округа (НАО) городом Нарьян-Мар (25 000 жителей). По общей численности населения Гренландия (56 000 жителей) тоже сопоставима с Чукоткой (49 000) и НАО (42 000), вот только площадь Гренландии в три раза больше, чем площадь Чукотки, и в несколько раз – НАО.

Представляете систему расселения Гренландии, если примерно столько же людей, сколько на Чукотке, рассеяно по значительно большей территории? Чтобы представить, сколько людей всего живет в Гренландии, представьте один город Воркуту или, если угодно, половину населения одного московского района Черемушки. И теперь это население надо рассредоточить по площади в полтора раза большей, чем Тюменская область вместе с Ханты-Мансийским и Ямало-Ненецким округами. Даже в России сложно найти территорию, которая была бы столь обширна и столь слабо заселена, как Гренландия. «Ледяная пустыня» – здесь это не метафора, но практически объективная характеристика.

Центральная часть Гренландии вообще не населена: она покрыта ледником. Население прижато к береговой линии, к морю, в котором гренландцы с давних времен добывали себе пропитание – рыбу, тюленей и другого морского зверя, китов. По сути, в этом и состоит традиционная экономика Гренландии, и сегодня рыба и морепродукты дают почти 90% ее экспорта.

Как и в других полярных прибрежных районах, «на рыбе» можно обеспечить существование лишь небольших поселков в несколько тысяч человек. Правда, в Гренландии в силу традиций местного законодательства многие из них (имеющие административные функции) гордо именуются городами, но надо понимать, что это условность. По сути, это поселки в несколько тысяч, а то и сотен человек.

Связь с удаленными от столицы поселками поддерживается авиацией и по морю. Гренландия – популярное место научных исследований, в том числе по проблеме выживания в условиях удаленности и транспортной изоляции. Результаты не показали ничего утешительного. В условиях, когда значительную часть года нет транспортной связи с внешним миром хотя бы по воде, поселки теряют население. Правда, в Гренландии, в отличие от Канады и Аляски (и как на Российском Севере), чаще используют менее экономичные вертолеты, а не самолеты, но это не меняет сути.

В первую очередь такие поселки покидают женщины, для описания этого явления даже введен особый термин – «женский исход». Домашний труд женщин в удаленных поселках (зачастую с минимумом удобств) очень тяжелый, рабочих мест мало (рыбаки и морзверобои – мужчины). К тому же женщины стремятся жить поближе к интернатам, где воспитываются дети.

Так, например, высшая ступень среднего образования доступна всего в четырех «городах» (поселках) острова – помимо столицы Нуука это Аасиаат, Квакаорток и Сисимуит. В остальных «городах» нельзя получить даже полное среднее образование. Начальное же и часть среднего образования (обычно до 7-го класса) организованы во всех без исключения «городах» и поселках острова – бесплатно, и здесь удаленные поселки Гренландии вполне сопоставимы с отдаленными поселками в России.

В программу школьного образования на острове входит обучение владению охотничьим оружием и другие навыки выживания в местных условиях. И еще одно отличие от НАО и ЧАО: высшее образование в Гренландии есть – университет в Нууке, и его поддержка считается очень важным фактором развития острова.

После «женского исхода» поселок, как считается, с высокой степенью вероятности опустеет. Так что проблем в Гренландии хватает, и в первую очередь – в сфере поддержания жизни в условиях транспортной изоляции.

Но действительно ли ее поселки обречены на вымирание?

Новая экономика острова – это полезные ископаемые. Политический хайп вокруг Гренландии связан с ее запасами, притом открываются и разведываются они прямо сейчас. В этом плане Гренландию можно считать новым «фронтиром», Клондайком, и именно за него развернулась сейчас нешуточная борьба. Главным образом за геологические участки идет спор между США и Китаем, но в борьбу за ресурсные площади включены Австралия, европейские страны – сложно сказать, кто еще не позарился на гренландские запасы.

Самое интересное в современных условиях – это запасы редкоземельных металлов. Одно из крупнейших в мире месторождений, как считается, расположено вблизи городка Нарсак в южной части острова – на плато Кванефьельд. Месторождение исключительное, содержит не менее 200 различных минералов. 

Но, вопреки ожиданиям, отнюдь не экономический бум принесло это месторождение Нарсаку. Дело в том, что редкоземельные металлы в силу особенностей геологических процессов их образования обычно залегают рядом с радиоактивными металлами, в частности, как раз в Нарсаке идет речь о добыче урана. И много лет продолжается борьба местных жителей (их всего-то 1300) против этого: они опасаются радиоактивного загрязнения. При этом экоактивисты апеллируют к предыдущим случаям загрязнения окружающей среды в связи с добычей полезных ископаемых в Гренландии. 

Недавно The Guardian опубликовала большую статью о том, что компания предъявила иск на $11,5 млрд, что значительно больше всего бюджета Гренландии. Особую пикантность ситуации придает то, что компанию Energy Transition Minerals (ETM), формально австралийскую, связывают с поддерживаемой китайским правительством компанией Shenghe Resources. По сути, в крошечном Нарсаке идет битва не только за экологическую безопасность, но и в какой-то мере за передел мира.

Но, допустим, кто-то (здесь даже неважно кто) начнет разработку урановых, редкоземельных и иных месторождений Гренландии (на острове есть почти все, кроме промышленных запасов нефти и газа) – что будет с местными городками и поселками? Со стопроцентной вероятностью можно утверждать, что какого-то радикального роста не случится: разработка будет вестись вахтовым методом, как и все разработки в пустынных и удаленных районах современного мира.

А детали будут зависеть от социальной ответственности компании: могут быть реализованы какие-то социальные проекты (построен, условно, новый клуб), могут быть взяты на работу местные жители (для этого сначала должно быть организовано их обучение). Возможно, наоборот: местные получат ухудшение условий жизни, в частности, потерю рыболовных и охотничьих ресурсов в результате загрязнения. Это предмет новых политических споров и способности гренландцев отстоять свои права. Какая компания для них безопаснее – американская, австралийская или собственно китайская, априори сказать сложно.

Еще одно направление использования территории острова, которое можно связать с развитием гренландских городов и поселков, – это американские военные базы. Самая известная – Туле.

Но и здесь сказать, что, допустим, расширение военных баз США как-то поможет местным поселкам, – сложно. Если на Аляске военные базы – важный работодатель для местных городов, например Фэрбанкса, то в случае гренландских поселков препятствием к взаимодействию может стать отсутствие у местных нужных компетенций, да и общее неоднозначное отношение к такой работе. Известно, что когда в 1940-е гг. шло массовое создание военных баз, местных жителей, не стесняясь, просто переселяли с удобных мест, как это было при строительстве самой известной военной базы Гренландии Туле (ныне она называется Питуффик), откуда людей переселили в городок Каанаак (1500 жителей). И снова: это было вполне типовое решение для мировой практики – при строительстве полигона на Новой Земле местных жителей отселили и в Советском Союзе.

Итак, рыба и военные базы – два важных сектора для развития гренландских населенных пунктов, один из которых создает занятость в северных городах, второй – возможно, скорее проблемы. Есть еще третий – самый важный – сектор: социально-культурная сфера.

Как и в других северных районах мира, важнейшая часть экономики местных поселений – это бюджетный сектор. И в силу повышенного политического внимания к Гренландии Дания десятилетиями вкладывалась «вовсю». На острове были развернуты программы бесплатного образования и здравоохранения, специальные программы, направленные на предотвращение самоубийств (у многих народов Севера их уровень традиционно высок) и других девиантных явлений.

На острове работает немало датских специалистов – врачей, учителей и т. д. И результат был получен: если еще в середине XX в. для Гренландии была характерна классическая половозрастная пирамида бедных стран – с огромной рождаемостью и столь же огромной смертностью, то сегодня продолжительность жизни и общий уровень здоровья резко повысились.

Особый статус Гренландии сделал ее и местом экспериментов по строительству «образцово-показательных» архитектурных сооружений. Вот только представления о том, что является образцом для Севера, сильно меняются. В 1950–1960-е гг. считалось, что самое лучшее – это модернизм, многоквартирные типовые дома – продуманные, эффективные. Но такие квартиры не подходили для хранения меховой одежды, разделки рыбы. В итоге, например, построенный в 1966 г. «блок П» (панелька) в Нууке, был несколько лет назад снесен.

Современная архитектура стремится быть более органичной местным условиям, преобладает коттеджное строительство, и сегодня типичный пейзаж гренландского городка – разноцветные домики. Интересно, что в колониальные времена цвет здания означал его функцию – желтыми были больницы или дома врачей, красными – церкви, зелеными – здания коммунальных служб. Сегодня цвет не несет подобной нагрузки. 

В последние годы в Нууке были возведены интересные в архитектурном отношении здания – дом культуры, бассейн. Рядом с уникальным природным объектом, внесенным в список Всемирного наследия ЮНЕСКО, – Илулиссат-Исфьордом неподалеку от городка Илулиссат (4500 жителей, как Тикси) – в 2021 г. датским архитектором Дорте Мандрупом (Dorte Mandrup) построен интересный исследовательский Центр ледяных фиордов Илулиссата (Ilulissat Icefjord Centre). В целом, научные исследования в зарубежной Арктике становятся одной из важнейших «градообразующих» отраслей – но надо понимать, что это государственное финансирование и оно во многом носит демонстрационный, pr-характер.

Изменится ли жизнь населенных пунктов Гренландии, если остров получит-таки Трамп? Пожалуй, радикально – нет. Все же удаленность – очень мощный фактор, перекрывающий в подавляющем большинстве случаев специфику государственной политики разных стран. И типовой набор важнейших социальных факторов, от наличия дорог до возможности найти работу, мало отличается от страны к стране. Несмотря на уровень политических противоречий.