Человекоцентричный город

Российские города, как и отечественный бизнес, испытывают на себе давление геополитической неопределенности и экономической волатильности. И так же, как компании, они конкурируют сегодня за человеческий капитал и вынуждены искать стратегии для обеспечения собственной устойчивости.

Станет ли концепция человекоцентричности и репутационные метрики общей платформой для проектов развития? Каким должен быть девелопмент, ориентированный на человека? Что ждет защиту персональных данных? Удастся ли сохранить природные оазисы в мегаполисах? И как обеспечить приватность жителям все более «умных» и цифровых городов?

Социологи фиксируют разнонаправленные сигналы. Данные переписи населения РФ за 2010 и 2021 гг. показали, что целый ряд малых городов потеряли за 10 лет 6,5% населения, или более 1 млн человек. Эксперты ЦСП «Платформа» в мае 2025 г. подвели итоги масштабного исследования регионального неравенства и выявили, что разница в качестве жизни в малых городах и мегаполисах остается существенной. Одновременно большая часть (57%) жителей малых и средних городов фиксирует позитивные изменения городской среды за последние пять лет, при этом треть респондентов (32%) отметили значительное сближение качества жизни с мегаполисами.

Интересно изучить позицию мировых экспертов. Доктор Аиша Бин Бишр, председатель Дубайского совета будущего, ранее заявила о том, что концепция «умного города» предполагает использование персональных данных в созидательных целях – качественное планирование транспортных потоков, оптимизация использования энергии и даже улучшение климата. Но при этом прозвучали опасения, «не меняем ли мы границы приватности, не переходит ли забота о человеке в контроль над ним».

В августе 2025 г. результаты исследование («Достигая развития человекоцентричного умного города в Саудовской Аравии») ученых Абдулазиза Алмулхима и Юсуфа Айны из Промышленного колледжа Янбу (Саудовская Аравия) показало, что переход от техноцентричного к человекоцентричному городу повышает качество жизни населения.

Идеи социолога Лефевра о «Праве на город», высказанные в 1968 г., до сих пор вдохновляют европейских интеллектуалов и урбанистов. Анри Лефевр отстаивал для горожан «прямой голос» в принятии решений для обеспечения постоянного участия жителей в формировании планов развития, не ограничиваясь избранием ветвей городской власти. Важной частью идеологии «права на город» стал призыв к ограничению практик капитализма, закрепляющих «пространственное социальное неравенство» и препятствующих реализации общих ценностей местных сообществ.

Москва и другие российские города сегодня реализуют проекты, в которые «вшита» ДНК национального менталитета: отзывчивость к инновациям и открытость к принятию лучших зарубежных практик и стратегий. В 2022 г. эксперты ООН поставили Москву на первое место в рейтинге «Индекс городского процветания» программы UN-Habitat среди 54 крупнейших городов мира. В 2025 г. российская столица – в лидерах мирового рейтинга умных городов от Kept.

Команда Сергея Собянина вывела качество жизни в городе на новый уровень. Общественный транспорт, медицина, парки и рекреационные пространства, спорт и культурный досуг получили сильнейший импульс развития, в том числе на основе мирового опыта. Мегаполис стал комфортнее, безопаснее и «умнее» с ощутимым вниманием власти к обратной связи и мнению москвичей. За высокими позициями рейтингов стоит кропотливая работа не только команды мэра, но и влияние горожан на реализацию стратегии.

Такие проекты, как «Активный гражданин» и «Мой двор, мой район», а также разветвленная система сбора обратной связи от жителей становятся практической реализацией «права на город». Но этот процесс вряд ли стоит рассматривать исключительно в позитивном ключе. Важно учитывать и критику, которая указывает на избыточную осторожность в использовании «прямого голоса» москвичей и жителей других городов при формировании, например, девелоперских проектов на стыке Москвы и области.

Снижение чувствительности к человеческим потребностям приводит к такой плотной застройке в городах, которую россияне окрестили «человейниками», где приоритет финансовых интересов над социальными становится очевидным. В этом контексте лефевровская тревога о «пространственном социальном неравенстве» не кажется устаревшей.

Не только Москва – все созвездие крупных и малых городов России, от Казани и Новосибирска до Мышкина, Тутаева и Териберки, сегодня находит опору во внутренних ресурсах. Эта тенденция ярко проявляется в развитии регионального туристического брендинга.

Историческое наследие, промышленные объекты, самобытные природные ландшафты, а подчас и такие, казалось бы, случайные детали, как вывески на старославянском или несколько кадров из фильма, – все это становится драйвером туристических потоков. Эти новые точки притяжения дают импульс для оживления местного бизнеса, создания внебюджетных источников дохода и, что не менее важно, формирования нового качества самоощущения жителей – гордости за свое место.

В какой же момент можно утверждать, что город стал по-настоящему человекоцентричным? И как измерить успех стратегии, в фокусе которой находятся не инвестиции, инфраструктура или километры магистралей, а житель с его повседневными нуждами?

Сегодняшние системы оценки эффективности выстроены по преимущественно вертикальному принципу. Они реализуются «сверху вниз» – от одного уровня управления к другому. Это проявляется в «вертикальном» финансировании, когда крупные банки направляют средства в «зеленый» девелопмент и экологичные технологии. Это же видно в «вертикальной» экспертизе, где оценка качества жизни происходит на основе ограниченного набора объективных данных «на столе» у исследователей. В такой системе учет мнений горожан зачастую остается лишь одной из многих метрик, далеко не самой значимой в общей аналитической картине.

Ориентация городской стратегии на человека требует иных, более «горизонтальных» метрик эффективности, которые были бы приближены к субъективному восприятию самих горожан. Эти индикаторы должны отражать, насколько жители чувствуют себя интегрированными в процесс принятия ключевых решений, воспринимают ли новые строительные проекты как человекоцентричные, считают ли транспортную систему удобной и комфортной для всех, а цифровую среду – безопасной. Ключевым критерием становится убежденность граждан в полной реализации их «права на город», включая право на культурную идентичность, свободу вероисповедания и слова, возможности для самовыражения, спорта, качественного отдыха, медицинской поддержки, культурного досуга и жизнь в чистой природной среде.

Подобные «горизонтально-ориентированные» метрики позволят за цифрами и аналитическими разрезами увидеть актуальный живой образ и репутацию города в сознании самих горожан. И тогда эта объемная картина больших данных с индикаторами репутационного капитала города позволит сделать вывод о его человекоцентричности.