История одного здания: Эйфелева башня

31 марта 1887 г. на Марсовом поле в Париже началось строительство сооружения, которое должно было стать главным входом на Всемирную выставку 1889 г. Именно в этот день заложили фундамент 300-метровой металлической башни, задуманной инженером Гюставом Эйфелем. Никто тогда не предполагал, что временная конструкция вызовет скандал, переживет войну, станет главным символом Франции и будет ежегодно собирать миллионы туристов. «Ведомости. Город» рассказывает историю Эйфелевой башни, изменившей образ французской столицы. 

Символ индустриальной эпохи

Эйфелева башня появилась в момент, когда Франция искала способ продемонстрировать технологическое превосходство и вернуть уверенность в себе после поражения в франко-прусской войне (1870–1871 гг.). Всемирная выставка 1889 г. должна была стать витриной новой эпохи, продемонстрировав триумф индустриализации, инженерной мысли и электрификации. Башня, спроектированная бюро Гюстава Эйфеля, идеально соответствовала этой задаче.

Сам Эйфель был не единоличным автором знаменитого силуэта. Главными создателями конструкции выступили инженеры его компании – Морис Кешлен и Эмиль Нугье. Именно они предложили форму из четырех изогнутых стальных колонн, рассчитав, что такая конфигурация обеспечит максимальную устойчивость при ветровой нагрузке. Эйфель же поначалу скептически отнесся к их эскизу, найдя его слишком утилитарным, но затем привлек к проекту архитектора Стефана Совестра, который добавил декоративные арки и придал башне тот самый узнаваемый облик.

Конструкция высотой около 300 м стала самым высоким сооружением своего времени. Она была собрана из более чем 18 000 металлических элементов и потребовала всего два года, два месяца и пять дней строительства. По меркам XIX в. это был инженерный манифест: в этом смысле башня стала одним из первых памятников модерна.

При этом секрет ее инженерного долголетия кроется в неожиданном источнике. Известно, что при создании башни Эйфель опирался на работы немецкого палеонтолога Германа фон Майера, который изучал строение берцовой кости человека и объяснял ее невероятную прочность природными принципами. Внешний вид башни, напоминающий по строению человеческий скелет, стал прямым следствием этих биомеханических исследований.

Скандалы и интриги 

Сегодня трудно представить Париж без этой башни, но в момент ее появления она вызывала яростное отторжение среди горожан. Французская интеллектуальная элита воспринимала проект как вызов традиционному облику города. В 1887 г. группа известных художников и писателей, – среди них были архитектор Шарль Гарнье (создатель Парижской оперы), писатели Александр Дюма-сын и Ги де Мопассан, – опубликовала в газете «Время» (Le Temps) знаменитую петицию «Протест против башни месье Эйфеля». 

Тон этого документа был уничтожающим. Башню называли «бесполезной и чудовищной», «одиозной колонной с болтами», сравнивали с Вавилонской башней. «Чтобы понять, против чего мы протестуем, достаточно представить на мгновение до смешного высокую башню, которая доминирует над Парижем, как гигантская черная заводская труба, подавляющая и оскорбляющая своим варварским массивом все наши памятники, затмевающая наши архитектурные сооружения, которые просто исчезнут перед этим ошеломляюще нелепым зданием», – говорилось в петиции (цитата по Radio France).

Писателю Ги де Мопассану, одному из самых яростных критиков Эйфелевой башни, приписывают известное высказывание: согласно легенде, он регулярно обедал в ресторане на ее первом ярусе, объясняя это тем, что это единственное место в Париже, откуда башни не видно. Впрочем, литературоведы указывают, что авторство этой фразы точно не установлено; иногда ее связывают с другими современниками писателя.

Временная постройка, ставшая постоянной

Первоначально башню собирались разобрать через 20 лет после выставки. Но судьбу сооружения изменила его практическая ценность. Башня оказалась удобной для телеграфии, затем – для радиосвязи, позже – для телевещания. То, что начиналось как выставочный экспонат, стало инфраструктурой – и именно это спасло башню от демонтажа.

Сам Эйфель прекрасно осознавал временный статус своего детища и настойчиво искал способы его продлить. Уже на следующий день после открытия он установил на третьем этаже метеорологическую лабораторию, где проводил опыты по физике и аэродинамике, а затем приглашал других ученых использовать ее для исследований. Поворотным моментом стало размещение на башне радиоантенны и беспроводного телеграфа: это решение во время Первой мировой войны позволило перехватывать вражеские сигналы. Практическое применение продлило башне жизнь на 70 лет, а когда этот срок истек в 1980 г., строение уже было неотъемлемой частью парижского городского пейзажа.

Так временная конструкция обрела постоянную жизнь. В XX в. ее значение постепенно сместилось от инженерного к символическому, а затем – к экономическому. Башня начала работать как туристический магнит и как коммерческий бренд.

Башня глазами туристов

Согласно официальным данным компании Sete, управляющей Эйфелевой башней, в 2025 г. монумент принял более 6,75 млн платных посетителей, что на 450 000 (около 7%) больше, чем в 2024 г. При этом свободная зона под башней (павильон) привлекла порядка 10 млн человек. Рост посещаемости объясняется улучшением управления потоками туристов, благоприятными погодными условиями, эффектом после Олимпийских и Паралимпийских игр, а также повторным открытием собора Нотр-Дам-де-Пари. При этом французы составляют примерно 21% гостей, за ними следуют американцы (13%), немцы (7,5%) и британцы (7%).

Опросы показывают удивительный разрыв между ее символическим статусом и реальными впечатлениями туристов, сообщала Газета.ру. Исследование сервиса «Купибилет» в 2025 г. показало, что 21% опрошенных россиян считают башню переоцененной. В этом рейтинге конструкция уступает только «Моне Лизе» (23%). Туристы называют ее «слишком простым сооружением», не заслуживающим столь высокого значения.

Издание The Local провело опрос среди своих читателей, и Эйфелева башня с большим отрывом возглавила список самых разочаровывающих туристических мест Франции. Чаще всего туристы жалуются на огромные очереди, толпы, назойливых торговцев и несоответствие ожиданий от «романтического Парижа» суровой реальности туристического мегаполиса.

При этом сами французы уверены, что Париж после Эйфеля – это уже не город без башни, а город, который научился жить с ней как с частью собственной идентичности. Даже ее техническое обслуживание стало инженерным вызовом. Каждые семь лет башню перекрашивают: для этого требуется около 60 т краски и порядка 25 маляров, которые наносят покрытие вручную. За свою историю башня сменила около 20 цветов: от красновато-коричневого до знаменитого «эйфелевого коричневого», который используется сегодня. Кроме того, на разных уровнях оттенок наносится разной интенсивности: у земли он темнее, чтобы башня визуально выглядела единой на фоне неба – это оптический эффект, придуманный инженерами еще в XIX в.

И даже туристическое разочарование, которое иногда вызывает Эйфелева башня, лишь подчеркивает ее парадоксальную природу: будучи самым узнаваемым символом, она остается объектом, который каждый должен увидеть своими глазами, чтобы составить о нем собственное мнение.