Драгоценности и политика

Как последняя императрица Франции повлияла на историю страны

Над французским императором Наполеоном III не издевался только ленивый. Виктор Гюго даже называл его подленьким человечишкой, пигмеем, шакалом, ничтожеством.

Тексты, которые великий писатель посвятил этому правителю, филологи и сегодня не до конца изучили и перевели: изощренные ругательства, коими он живописует последнего императора Франции, слишком трудны для точного перевода.

В то же время специалисты в области экономики склонны не согласиться с Гюго и называют Луи Бонапарта одним из самых разумных правителей, а период его каденции – самым успешным в истории Франции.

Так каков же он был, последний из великой династии Бонапартов и в чем причина его трагичного конца? Уже не супруга ли «помогла» столь безрадостному завершению этой истории правления?

...Если ты супруг(-а) монарха, но сама не правишь – не трогай вопросы внешней политики, не разрушай принципы единоначалия. До добра это не доведет. Особенно, если ты – иностранка в государстве, корону которого надела.

Императрица Евгения это поняла почти вовремя. Она была невероятно красивой и одновременно очень неглупой женщиной. Да, трон она потеряла, но успела скрыться за границей. И провела еще 50 (!) лет, вспоминая, какими яркими были камни на ее головных уборах.

Тут полезно различать: Наполеон I был «императором французов» (1804-1815); последний Бурбон Луи-Филипп I – «королем французов» (1830-1848). А Наполеон III и Евгения – они «императоры Франции» (причем Евгения – императрица-консорт). Каждый в этом ряду – единственный в своем роде.

Наш герой, Шарль Луи, племянник пламенного Бонапарта, родился посреди величия Первой империи – в 1808 году. И потом всю жизнь плел заговоры, чтобы добыть себе такой же трон. Он даже посидел в тюрьме, из которой героически бежал, переодевшись каменщиком.

В 1851-м очередной заговор удался. Шарль Луи стал диктатором, а через год – главой воссозданной Империи (ее теперь называют Второй). А еще через два месяца 44-летний любитель приключений, наконец, женился.

Невеста тоже была из засидевшихся (26 лет, все же). Зато у нее было четыре имени и пять фамилий (урождённая Мария Эухения Игнасия Агустина Палафокс де Гусман Портокарреро-и-Киркпатрик, графиня де Монтихо). А у ее папы, испанского гранда – целых восемь титулов.

Полный комплект? Ну что вы, все только начиналось. Если уж на то пошло, то у Шарля Луи не было никаких прав на трон. За спиной – только удачи его дяди, артиллериста с Корсики. Он даже имя такое принял (Наполеон III), чтобы посолиднее звучало – хотя сын первого, которого учли за второго, никогда и не правил.

Что ж, если император ненастоящий – надо сделать настоящей саму империю. И новая правящая чета очень старалась. Ставка была сделана на блеск. Многое, что мы любим во Франции – это от них, Луи и Евгении.

Император и его верный барон Жорж Осман радикально перестроили Париж – и вот вам бульвары, мансарды.

Императрица взяла под свой патронаж модельера Чарльза Уорта и тот основал House of Worth – вот вам высокая французская мода.

И, конечно, они демонстрировали камни. Свои: оцените выше, какую корону сделали Евгении – ее даже показывали на Всемирной выставке 1855 года в Париже. Корона получила серебряную медаль.

И камни прежних правителей доставали, чтобы подчеркнуть преемственность. Вот эту изумрудную тиару Евгения донашивала за герцогиней Ангулемской, дочерью Людовика XVI и Марии-Антуанетты.

Евгения воообще очень живо интересовалась судьбой Марии-Антуанетты – и изумрудами. Полюбуйтесь, как сработали придворные ювелиры. Центральный камень – очень тонкий и весит всего 15,93 карата. А как смотрится! Изумруды по бокам тиары, в верхнем ряду – по 26 карат.

А вот это – знаменитый бриллиант «Регент». Он сверкал в коронах и Людовика XV, и Людовика XVI. Первый Наполеон украсил «Регентом» свою шпагу (каков позер). А Евгения носила камень в греческой тиаре, которая не сохранилась.

Так бы и сверкала Евгения – но, на беду, ее с детства влекла внешняя политика. Еще в 11 лет сильная девочка пыталась сбежать в Индию (приключения!), забравшись на судно в доках Бристоля. В Берлине эту ее особенность знали и, говорят, решили использовать.

Франция мешала Пруссии закончить объединение германских государств под своим началом: Париж боялся сильного конкурента. Ну а Пруссия решила зайти сбоку: выдвинула своего претендента на освободившийся престол Испании.

Испанка Евгения такого стерпеть не могла. Исследователи пишут, что это она вынудила Наполеона взяться за оружие. А вовсе не великодержавные соображения. И тут проблема не в личностях участников сцены, а в нарушении принципа. Государствам вредно, когда у них два равновеликих монарха – это возможная точка раскола и метаний.

Казалось бы, какое дело Франции до Испании? Но 31 июля 1870 года войска императора перешли границу королевства Пруссия. Все кончилось быстро и катастрофически плохо. 1 сентября большая часть армии и сам Наполеон III сдались в плен немцам.

Новости достигли Парижа 3 сентября. Евгения покричала («почему он не застрелился?»), собрала вещи и быстро выехала в Англию. Недаром ведь она интересовалась судьбой Марии-Антуанетты.

А уже 4 сентября последняя монархия во Франции пала.

Мужа потом отпустили, но он быстро умер. Единственный сын и наследник Наполеон Эжен Бонапарт – погиб в 1879-м на войне англичан с зулусами.

А Евгения – жила, умеренно интриговала, вращалась в высоких сферах. Без прежней роскоши, конечно.

И ушла в лучший мир красиво, в 1920 году (94 года!) в Мадриде, куда приехала погостить к родственникам.