Колотушка и теория относительности: «Наивно. Супер» в театре «Практика»

К огда большие деревья были саженцами, а журнал «Афиша» диктовал горожанам, что они должны есть, покупать и думать, вышел русский перевод норвежского романа «Наивно. Супер». Только-только начался новый век. Казалось, что писать и думать тоже необходимо по-новому, поэтому каждая свежепереведенная книга далеко забиралась в сознание думающего человека.

Автор «Наивно. Супер» Эрленд Лу подарил русскому интеллектуалу привычку составлять списки, объяснять сложные вещи самыми простыми словами, обращаться к своему внутреннему ребенку (а точнее, ребячеству) по любой причине, снова обожать физику и космос. 

Сцена из спектакляПресс-служба

Журнал Афиша обозвал роман «дегенеративной писаниной норвежского вахлака», но город увлеченно читал историю парня, который не смог повзрослеть и дружил с соседом-детсадовцем, но потом познакомился с девушкой, съездил в Америку к брату и вроде бы поправился.

Теперь прошло чуть больше четверти века, и вот в театре «Практика» показывают спектакль, где тот самый парень звонит девушке по кнопочному телефону и переписывается с другом по факсу. Наивно рассказывать в мире ИИ историю, написанную Эрлендом Лу 30 лет назад про людей с совсем другими мозгами? 

Или супер, потому что есть вещи, которые не меняются? Парень изнутри остается мальчиком, даже если ему 25; настроение парня моментально улучшается, если в его жизни появляется девушка; чтобы привести мысли в порядок, парню нужно хорошенько постучать, и он покупает игрушку из детства, доску-колотушку, доску с воткнутыми в нее колышками и молоток.

Сцена из спекталяПресс-служба

Чтобы передать наивность и власть физического мира в полной мере, в спектакле одни люди говорят, а другие за них двигаются. Собственно, все началось с желания подвигаться на сцене у команды уличного танца «Чердак Джека». Вместе с режиссером Алексеем Мартыновым хореограф «Чердака» Александр Тронов искал подходящий материал и нашел шершавый текст, который не хотелось адаптировать под современность.

Так большой Тронов стал старшим «нормальным» братом, который что-то покупает, продает, едет в Америку заключать сделку, а маленький Александр Алехин, дурашливый и трагичный, стал тем, кто не может перейти рубеж между мячом, великом без боковых колесиков, колотушкой и чем-то другим, взрослым, сложным.

Чтобы объяснить зрителю, что тот смотрит радиоспектакль, где движущиеся фигуры озвучивает один и тот же человек, но разными голосами, на сцене появилась узкая радиорубка с горящими буквами ON AIR— в ее размере есть историческая правда из времен факса, а может и более ранних. Из неудобного пространства вылезает размяться рыжий диктор, в которого моментально влюбляешься. Недавний выпускник школы МХАТ Константин Бобков изображает внутреннее обаятельное «я» наивного героя. Его видим только мы, зрители, и — вполне возможно — девушка, с которой, корчась от смущения, знакомится наивный. Вместо с девушкой, Анжеликой Катышевой с сияющими глазами (как она это делает?), на сцене появляется полароид в рабочем состоянии, тот очаровательный клей, за который зацепится сегодняшний молодой зритель, обожающий ретро-технику.

Сцена из спектакля Пресс-служба

В общем-то, весь спектакль настолько же мил и спасителен, как полароидный снимок из безопасного прошлого. Где все хорошо, где можно лупить мяч об стену и мешать соседям стуком колотушки, где можно составлять списки того, что у тебя есть — его совсем немного, его можно посчитать.

На свете бывает комфорт-фуд, пища, от поглощения которой тебе уютно. В театре, как оказалось, бывает комфорт-спектакли, где без доли иронии и без эзопова языка рассказывается о тайных уголках мужской (мальчишеской) души и немножко о теории относительности — самыми простыми словами.