Мистическое видение: как Михаил Врубель повлиял на современное искусство

Р усский модерн, сменивший на рубеже XIX–ХХ веков утвердившийся на добрую половину столетия историзм, возвел в абсолют декоративно-прикладное искусство и избрал его в качестве стилеобразующего, чего мы не встретим ни в одну из предшествующих эпох. Именно тогда оно становится своего рода лабораторией для масштабных художественных экспериментов, в которых принимали участие многие ключевые фигуры отечественной культуры.

Фрагмент экспозиции «Врубель. Рождение нового искусства».Л. Красавина / Всероссийский музей декоративного искусства

Одним из ведущих центров новых творческих исканий стал «абрамцевский кружок», куда, в частности, входил Михаил Врубель, пожалуй, самый неординарный мастер своего времени, буквально предопределивший вектор развития современного искусства в России. Известный своими фантазийными полотнами, будто бы собранными из кристаллических фракталов или осколков разноцветного стекла, подобно витражам, Врубель также зарекомендовал себя как виртуозный мастер керамики. В попытке познать пластический язык глины и поистине драгоценные эффекты разноцветных глазурей он пытался запечатлеть ту неуловимую красоту натуры, которую, по словам самого художника, нельзя и не нужно написать.

В честь 170-летия со дня рождения Михаила Врубеля в стенах Всероссийского музея декоративного искусства открылась выставка «Врубель. Рождение нового искусства». Эта экспозиция, в состав которой вошло около 400 произведений из публичных и частных собраний, включая живопись и графику, становится как бы логическим продолжением монографической выставки художника, которая проходила в 2021 году в стенах Новой Третьяковки и собрала все канонические живописные работы, а также редкие вкрапления майоликовых скульптур для иллюстрации его деятельности в рамках абрамцевских мастерских.

Фрагмент экспозиции «Врубель. Рождение нового искусства».Л. Красавина / Всероссийский музей декоративного искусства

Здесь, однако, вы не увидите ни привычных «Демонов», ни «Царевны-Лебедь», ни «Сирень». Вместо этого керамические изделия Врубеля, будь то выразительные бюсты, всевозможные сосуды и блюда или даже архитектурные панно и изразцы, одновременно вступают в диалог с произведениями мастеров глубокой древности, его соратников и соперников, даже авторов XXI века, отдающих дань этому мистическому гению эпохи модерна и символизма.

Первый зал демонстрирует трансформацию типичных для историзма черт так называемого «русского стиля» в контексте эстетики искусства Серебряного века. Зритель проходит путь от эскизов русских павильонов для Всемирной выставки в Париже 1900 года, отсылающих к архитектуре каменных палат XVII века, сквозь стройный ряд расписных керамических красавиц в традиционных костюмах во главе с «Тульской крестьянкой» Николая Андреева. Следует мимо воплощенных в керамике ендовы с волчьей головой, братины в виде петуха Александра Головина и мифической «Гамаюн» Виктора Васнецова — прямиком к декоративному майоликовому панно Виктора Борисова-Мусатова «Ломоносов показывает Екатерине II электрическую машину», созданному для конкурса на оформление Московского управления электрической тяги.

Фрагмент экспозиции «Врубель. Рождение нового искусства».Л. Красавина / Всероссийский музей декоративного искусства

На фоне всего этого изобразительного многообразия фигура Врубеля будто уходит на второй план, но как лейтмотив его характерный стиль отчетливо проявлен в каждом отдельном произведении. Лишь сравнительно небольшой уголок в этой части экспозиции занимает витрина с лепными вазами и портретным бюстом Веры Мамонтовой в образе египтянки, каждому из которых в силу разных условий восстановительного обжига металлизированная поверхность глазури придает свой неповторимый облик. По двум сторонам от нее — эскиз к блюду «Садко» и графитный рисунок «Букет цветов», подсвеченный акварелью — отражают суть кристаллического формотворчества Михаила Врубеля.

Следующий раздел, озаглавленный «Майолика. Лаборатория алхимика», выстраивается вокруг главного экспоната выставки — керамической облицовки камина «Встреча Вольги Святославича с Микулой Селяниновичем», удостоившейся золотой медали на ранее упомянутой Всемирной выставке в Париже. Это монументальное произведение декоративного искусства, созданное Михаилом Врубелем совместно с абрамцевским мастером Петром Ваулиным — наглядный пример перевода живописной манеры художника в плоскость полихромной майолики: четкий абрис фигур, очерченных жестким контуром, сочетается с изяществом и органической природой линий и всевозможных орнаментов.

Фрагмент экспозиции «Врубель. Рождение нового искусства».Л. Красавина / Всероссийский музей декоративного искусства

Иной темой этого зала стала идея о преемственности врубелевской образности по отношению к искусству прошлого — от Древнего Востока до барокко. Наиболее удачным в этом смысле оказывается сопоставление антропоморфного керамического блюда «Садко» и классического для искусства маньеризма блюда ученого и художника французского Возрождения Бернара Палисси.

Квинтэссенцией и смысловым ядром выставки является раздел «Пророк», представляя Михаила Врубеля в ипостаси провидца и главного художественного ориентира в искусстве XX и XXI века. Отправной точкой в познании сути формообразования стала морская раковина, подарок Максимилиана Волошина, привезенный из Коктебеля в 1904, предназначавшийся в качестве пепельницы. Многослойная фактура перламутра вдохновила на тот момент уже психически нестабильного Врубеля на бесчисленное количество графических штудий, в которых он всячески пытался увековечить тончайшие оттенки ее опалового свечения, полностью отказавшись от цвета в угоду светотени.

Фрагмент экспозиции «Врубель. Рождение нового искусства».Л. Красавина / Всероссийский музей декоративного искусства

Пластинчатая структура раковины как одна из вариаций кристаллического формотворчества определяет дальнейшее развитие молекулярно-атомарного аналитического искусства Павла Филонова, живописи Микалоюса Чурлениса, который призывал подключить все органы чувств при создании произведения искусства, как в работе «Жертва»; и «свеченизма» Климента Редько и даже сюрреалистической «метафизики» Павла Челищева, чьи полотна «Золотая ваза» и «Юноша с кувшином» задают иной ракурс восприятия керамики как некоего универсума.

Эта линия наследственности, эдакого культурного кода, дошла и до наших дней, о чем свидетельствует ряд выдающихся экспонатов современных российских авторов: керамические «Пепельницы» Врубеля дополняются «Натюрмортами с окурками» резидента студии «Тихая» Артема Филатова; полиптих Ирины Кориной «Эффектные глазури» вступает в диалог с керамическими сосудами Ульяны Подкорытовой.

Фрагмент экспозиции «Врубель. Рождение нового искусства».Л. Красавина / Всероссийский музей декоративного искусства

И все же на выставке были и свои «Демоны»: одноименная керамическая скульптура Василия Иванова, эдакое материальное воплощение чувства двоякости и отрешенности, а также расшитые пуговицами крылья Данилы Толстова, которые вызывают в памяти декоративные работы Врубеля для театра.

Проект «Врубель. Рождение нового искусства» сложился как самодостаточное, интеллектуальное и довольно яркое высказывание не только для куратора, но и для участников, продолжающих путь сложного, рефлективного и вместе с тем совершенно упоительного искусства одного из лучших представителей эпохи символизма, пленяющего своим особым видением мира.