«Тихий Дон»: почему нельзя пропустить премьеру в Театре Наций

У одной из самых громких премьер сезона, спектакля, который готовили почти три года, два автора: мэтр китайской режиссуры Моу Сэнь и главный режиссер Красноярского ТЮЗа Мурат Абулкатинов. Моу Сэнь хорошо знает русскую литературу и драматургию, «Тихий Дон» впервые прочел еще в средней школе и был очень впечатлен. Позже читал, как репетировал Георгий Товстоногов свой спектакль 1978 года, смотрел экранизации Сергея Герасимова и Сергея Урсуляка. В Китае роман «Тихий Дон» популярен до сих пор, у нас же его не ставили очень давно.

Сцена из спектакля «Тихий Дон».Пресс-служба Театра Наций

Взгляд со стороны, поиск общего языка между двумя режиссерами — Моу Сэню раз за разом переводили все варианты инсценировки, соединение двух разных культур, в том числе и театральных — это всегда непросто, но интересно. Позже постановщики вместе с артистами ездили на Дон, в станицу Вешенскую, где Михаил Шолохов прожил большую часть жизни и где происходит часть романа, изучали быт, песни и язык казаков. Актеры долго работали с диалектологом: фрикативное «г» и шолоховские реплики вроде «Хочешь зараз?», то есть «прямо сейчас?», звучат со сцены, как полагается.

Герои, не боящиеся смерти

Моу Сэнь признается, что для него главное в «Тихом Доне» — смерть каждого героя: в этой точке сильнее всего проявляется судьба и все, что на нее повлияло. В Китае смерть сравнивают с возвращением домой, а шолоховские герои, замечает режиссер, не боятся встречи с ней. Эта мысль становится материей спектакля: все смерти главных героев происходят у зрителя на глазах и поставлены ярко, визуально, пластично.

Сцена из спектакля «Тихий Дон».Пресс-служба Театра Наций

В мирной жизни брат Григория Петро (Ян Латышев) дурачится, изображая индюка, а когда его как врага Красной армии расстреливает свой же, хуторской Мишка Кошевой, бегает по сцене, как птица, захлебывающаяся кровью, чтобы навеки успокоиться уже, вытянувшись на столе в родном доме. Его загулявшая вдова Дарья (Анастасия Волынская), заразившись сифилисом, топится в волнах Дона, сложенных из мужских тел. Под конец кажется, что все только и делают, что умирают, но это не слабость, а следствие замысла: роман сжат до четырех часов десяти минут, и смерть почти всех главных героев надо успеть показать, оставив за кадром второстепенных героев, описания природы и бесчисленные бои Первой мировой и Гражданской войн.

Донской Гамлет

Создатели говорят, что им важно было избавиться от пафоса, поэтому образ Григория Мелехова решен очень понятно для сегодняшнего человека: он растерян, он не понимает, что происходит с его таким знакомым миром, — но не боится делать выбор. Для Моу Сэня Мелехов — единственный рефлексирующий герой романа и в этом похож на Гамлета, но, в отличие от принца Датского, не сомневается: выбрав женщину или политическую силу, он идет до конца. И Ярославу Медведеву, приглашенному на главную роль из «Сатирикона», удается передать это сочетание растерянности и упорства.

Сцена из спектакля «Тихий Дон».Пресс-служба Театра Наций

Камиль Тукаев, играющий патриарха семьи Мелеховых, Пантелеймона Прокофьевича, умело держит и немногочисленные комические сцены, и трагические — когда весь налаженный быт, вся стройная, веками налаженная жизнь рассыпается, как песок в степи. Вообще, все актеры очень стараются, проходных ролей нет. Сосредоточиться на молодых актерах, не гоняясь за «звездами», на которых автоматически придет зритель, было сознательным решением режиссеров.

Страстно без пошлости

Молодость актеров важна и для передачи еще одной, очень сильной стихии повествования — страсти. Секса, как и в романе, на сцене немало. Зрителя сразу предупреждают — будет жарко: спектакль начинается с постельной сцены. Не очень одетые Аксинья и Григорий страстно обнимаются, целуются, поддразнивая друг друга и демонстрируя прекрасные тела. Яркая, рыжеволосая Аксинья Марины Лебедевой выглядит воплощением этой страсти, которая оставляет за собой выжженную землю и меняет их жизни навсегда.

Сцена из спектакля «Тихий Дон».Пресс-служба Театра Наций

Бесконечно жертвенная и безответно влюбленная в Григория Наталья, венчанная жена и мать его детей, олицетворяет другую сторону этого чувства. Аксинья и Наталья, как демон и ангел, бьются за Григория — в прямом смысле слова до смерти.

Запоминающиеся визуальные решения

Моу Сэнь в этом году с группой художников представлял Китай на Венецианской биеннале, так что визуал в спектакле играет не меньшую, чем актеры, роль. Во время поездки в Вешенскую режиссеров впечатлило количество песка повсюду — и они решили сделать это главным символом: все пройдет — революции, войны, все сдует ветер времени, только песок и останется. Песком покрыта вся сцена, но не желтым, а темно-серым, мрачным. По нему катается с приглушенным криком Аксинья, когда ее бьет муж — под казачьи песни, будто танцуя, — очень мощный образ. По нему же устало бродит стареющая, постепенно сгибающаяся от горя мать Мелеховых, которую отлично играет Анастасия Светлова.

Сцена из спектакля «Тихий Дон».Пресс-служба Театра Наций

За визуальную концепцию спектакля также отвечает российско-китайский дуэт — художники Синь Гэ и Анастасия Юдина. Сценография минималистична и почти монохромна: кроме серого песка на полу, огромный экран для видеопроекций в белой раме на заднем плане и огромный степной идол — Каменная баба — слева на переднем. К ней иногда бросаются с бесполезными мольбами герои — но она, как и природа, глуха к человеческим трагедиям. Ярко вспыхивает только алое полотнище: оно взмывает и закрывает весь задник, когда происходит революция, — и падает, когда за него хватается, сползая на землю от выстрела, самая жалкая и беззащитная жертва этой революции, дед Гришака. Слом эпох крушит абсолютно все судьбы — и всех очень жалко.