Статья опубликована в № 3631 от 16.07.2014 под заголовком: Музейное движение

В Берлине показали Музей танца

Французский хореограф Борис Шармац и его Музей танца попали в фокус берлинского фестиваля Forеign Affairs
Прослушать этот материал
Идет загрузка. Подождите, пожалуйста
Поставить на паузу
Продолжить прослушивание
Борис Шармац придумал, как сделать для танца живой музей
Caroline Ablain

Музей танца, который Борис Шармац создал пять лет назад на базе хореографического центра в Ренне, представили на фестивале в пяти форматах и на пяти пространствах. На сцене Haus der Berliner Festspiele, в церкви St. Agnes, в музее Martin-Gropius, в квартирах Kunstsaele Berlin и на территории монумента Воину-освободителю в Трептов-парке.

В St. Agnes зрители бродят вокруг старой, 1996 г., работы Бориса Шармаца Aatt enen tionon, разглядывая танцовщиков как экспонаты на выставочных полках. С той разницей, что экспонаты живые, голые и колотятся об пол и потолок трех одна над другой расположенных сцен, рискуя упасть с этажерки и разбиться. В грандиозном проекте «20 танцовщиков ХХ века» в Трептов-парке идея танца как пространственной инсталляции эволюционирует. Можно не только фланировать, разглядывая произведение со всех сторон, но и создавать собственное зрелище, поскольку объектов, или мини-перформансов, тут много, они разные и в них можно участвовать. У подножия Воина-освободителя танцовщица Ольга Духовная показывает «Умирающего лебедя», походку Чаплина и русский фольклор. Ментальный срез. В очередь с ней работает легендарная, сама по себе уже история и экспонат эпохи немецкого танцтеатра Райнхильд Хоффман с фрагментом вещи, для которой текст написал Хайнер Мюллер - его голос звучит в записи. Рядом потрясающие танцовщицы - одна работала у Форсайта, другая у Пины Бауш - показывают и комментируют два разных соло Избранницы: одно из «Весны священной» Вацлава Нижинского, другое из Пины Бауш. На гектарах мемориала разворачивается захватывающий ликбез, восхищающий еще и тем, как легко танцовщики contemporary dance манипулируют обширным танцевальным наследием ХХ в., переходя из одной техники в другую и объясняя по ходу идеологию перемен. Зрители привлекаются. «Ложись. Вот если я так на тебя лягу - будет Бежар. А вот так - уже Каннингем и никакого секса». Пришедшие в парк подышать и поваляться начинают обходить этот музей под открытым небом: где еще увидишь все, что движется, и узнаешь, как это устроено - от лунной походки Джексона до контактной импровизации Пакстона или японского буто, для демонстрации которого в парк не дилетант какой-нибудь спустился, а абсолютный авторитет - древний, что его телу не помеха, Ко Муробуши с воспоминаниями об основателе буто Татсуми Хидзиката.

Концентрация звезд contemporary dance и перформанса в «квартирном» проекте Expo zero увеличивается. И они еще доступнее. В просторных комнатах берлинского Altbau, как называют довоенные дома, на них можно смотреть, их можно трогать, общаться и даже чему-то у них учиться. Спектакль, мастер-класс и вечеринка одновременно. Тут все - верные кандидаты в Музей танца будущего. Одна из самых радикальных танцовщиц и авторов contemporary dance - Мэг Стюарт, теоретик и практик перформанса британец Тим Этчеллс, танцовщик Пичет Клунхун с импровизациями, смешивающими тайский фольклор и современный танец, наконец, сам Борис Шармац с получасовым соло, вмещающим всю историю танца ХХ в. Невзирая на гендерные различия или оппозицию балет - танец, он импровизирует на тему трансформации движения, как будто пишет телесное эссе. Танцует за всех персонажей «Весны священной» Нижинского, врастает в землю как «Ведьма» экспрессионистки Вигман, распрямляет тело для классических позиций и после скрюченных поз буто освобождает его для легких полетных штудий минималистов, совершая затем бесшовный переход из программного соло Триши Браун Accamulation в знаковую и узнаваемую пластику Пины Бауш.

Собственно, показать все пять проектов сразу было правильно. То, что Шармац делает как исследователь и коллекционер движения на территории, напоминающей больше университет, чем театр, надо видеть в объеме. Тогда мысль о том, что творческой среды, аналогичной американскому Judson Dance Thеater, в котором перемалывалась история и создавалось будущее, сегодня нет, исчезает вместе с подозрением, что у танца есть только прошлое.

Пока никто не прокомментировал этот материал. Вы можете стать первым и начать дискуссию.
Комментировать
Читать ещё
Preloader more