Стиль жизни
Бесплатный
Алексей Мокроусов
Статья опубликована в № 3816 от 21.04.2015 под заголовком: О тьме и власти

Вена во «Власти тьмы»

Льва Толстого там играют рядом с Эльфридой Елинек
В спектакле Тальхаймера у беженцев даже под ногами вода
Reinhard Werner Burgtheater

В текстах, предварявших премьеру «Власти тьмы» в венском Академитеатре, особо подчеркивалось, что пьеса Толстого долгое время была запрещена в России. Премьеру уже готовили в Александринке, генеральную собирался посетить сам Александр III, но в последнюю минуту вмешался обер-прокурор Синода Победоносцев, не оставлявший искусству права на сомнение в непоколебимости триады «православие – самодержавие – народность». В итоге пьесу впервые сыграли в петербургском домашнем театре, а на официальной сцене она появилась уже семь лет спустя, когда давно шла на европейских сценах. Все это породило известную эпиграмму Гиляровского:

В России две напасти:

Внизу – власть тьмы,

А наверху – тьма власти.

Немецкому режиссеру Антону Нуньесу очевидно, в чем была причина резкого неприятия главой Синода толстовского произведения: такого скопища порока и цинизма выдержит сердце не всякого романтика. Измены и жадность, аморальность и убийства родных – фантазия редкого автора современных телесериалов способна на создание коллизий «Власти тьмы».

Русские авторы в Вене

В репертуаре венского театрального холдинга (в него, помимо опер, входит Бургтеатр со сценами в Академитеатре и Вестибюле) традиционно много произведений по текстам российских авторов – от вариаций на темы «Войны и мира» Толстого до чеховского «Платонова» в блистательной постановке Алвиса Херманиса. Среди последних премьер – «Путешествие в Петушки» Фелиситас Браун по роману Венедикта Ерофеева.

Действие развивается на огромной, уходящей под колосники горе серых мешков, по которым мужественно карабкаются артисты, декорации остаются неизменными на протяжении идущего без антракта двухчасового спектакля (художник Флориан Лёше). Мешкообразны и тела многих персонажей, затейливо циничных, как Матрена (блистательная роль Кирстен Дене), озабоченных извлечением удовольствия из всего, в том числе и секса. Ряд сцен венского спектакля вызвали бы возмущение у нынешних охранителей нравственности в Москве, но они уместны в постановке, где место финального монолога Никиты (яркая роль Фабиана Крюгера) занимает фрагмент из «Исповеди» Толстого, впервые опубликованной в Женеве за год до появления «Власти тьмы».

История греха является ключевым сюжетом искусства. Но в пьесе Эльфриды Елинек «Нуждающиеся в защите» (Schutzbefohlene) речь о тех, кто пал жертвой чужого, общественного греха. Елинек рассказывает об истории эмигрантов, пытающихся остаться в Австрии. Реальная история о беженцах, разбивших в ноябре 2012 г. лагерь протеста в знаменитой венской Вотивкирхе, превращается у драматурга в вечную драму ищущих и не находящих убежища, отсылки к «Просительницам» Эсхила очевидны даже в названии, оно откровенно перекликается с немецким переводом названия древнегреческой пьесы.

16 актеров Бургтеатра, одетых в маски, в том числе балаклавы, представляют античный хор, рассказывающий от первого лица историю тех, кому уже некуда бежать, но кто не находит понимания у окружающих. В реальности пастор безуспешно пытался выдворить с территории храма непрошеных гостей, прибегнув к помощи одновременно полиции и благотворительной христианской организации Caritas.

Идущий почти полтора часа спектакль Михаэля Тальхаймера смотрится на одном дыхании. Восприняв пьесу как оперную партитуру, Тальхаймер завораживает ритмом слов и образов. Огромный крест и вода на полу – главные элементы декораций Олафа Альтмана, постоянного соавтора режиссера. Визуальный минимализм оказывается эффектным ходом в описании истории, породившей множество комментариев.

Античная эстетика не мешает полемике с современностью (впрочем, полемичными по отношению к ней были и все античные классики) – так, Елинек упоминает об упрощенном получении австрийского гражданства певицей Анной Нетребко (та появляется на сцене в анонимном, но легко узнаваемом образе «оперной дивы») и Татьяной Дьяченко («дочь Ельцина»). Посыл драматурга при этом не столько в том, чтобы критиковать за то, что кому-то дали гражданство, сколько – что другому не дали. Неравноправие, определенное славой и финансовыми возможностями, удручает. Но куда неприятнее неготовность богатого, пестующего христианские ценности общества к помощи нуждающимся в защите. Для театра, воспринимающего мораль как неабстрактное понятие, озабоченного всеобщим равнодушием, это выглядит неразрешимым вопросом. Так скепсис Елинек по отношению к человеческой природе перекликается со скепсисом Толстого-драматурга.-

Ближайшие показы: Толстой – 23 апреля, 4 и 17 мая; Елинек – 23 апреля (с последующей дискуссией авторов спектакля и публики), 27 и 29 апреля