Стиль жизни
Бесплатный
Анна Галайда
Статья опубликована в № 4316 от 05.05.2017 под заголовком: Все лучшие рискуют

Лоран Илер: Все лучшие рискуют

Новый худрук балета Московского музыкального театра едва приступил к работе, но уже удивляет смелыми планами

Музыкальный театр имени Станиславского и Немировича-Данченко совместил объявление планов с представлением Лорана Илера – нового худрука балета. Первая сверстанная Илером премьера выйдет уже под занавес этого сезона. Вечер одноактных работ откроет «Сюита в белом», которой впервые вернется на родину великий хореограф Серж Лифарь. Его поддержат «Вторая деталь» Уильяма Форсайта и «Маленькая смерть» Иржи Килиана. В следующем сезоне у труппы три новые программы. Наряду с новым «Дон Кихотом» в версии Нуреева (как хореограф он тоже будет поставлен в России впервые) будут выпущены два вечера одноактных балетов, в которых нашлось место Джорджу Баланчину, классикам ХХ в. Полу Тейлору и Охаду Нахарину, молодым Александру Экману и Марко Гёкке, а также мэтру московского театра Дмитрию Брянцеву.

– Вы были этуалью, репетитором, помощником руководителя Парижской оперы. Что заставило вас после 35 лет жизни в одном из главных балетных театров мира принять предложение второго по статусу московского театра?

– Искренне скажу: я очень счастлив здесь. Заботы танцовщиков мало отличаются во всем мире. Когда Антон Гетман (генеральный директор театра. – «Ведомости») предложил мне возглавить балет, я согласился, увидев, что мы мыслим в одном направлении. Сейчас мы работаем рука об руку, и мне нравится это полное взаимное доверие. Конечно, прежде чем подписать контракт, нужно было посмотреть труппу, и я дважды приезжал для этого в Москву. До этого мне никогда не приходилось бывать в Театре Станиславского. Я увидел красивый зал, большую сцену с большими техническими возможностями. А когда встретился с артистами, то почувствовал в них столько энтузиазма, энергии, что сразу понял: здесь можно сделать что-то хорошее.

– Вы сразу же предложили амбициозный вечер премьер, как выбирали для него балеты?

– Да, мне многие говорили: это так рискованно! А когда нам начинать, через два-три года? Нет, с куражом – вперед! Не нужно переоценивать танцовщиков и себя, но надо уметь рисковать. Я увидел, что у этой труппы есть душа. Когда не так давно на гастролях в Германии у нас прямо во время спектакля получила травму прима-балерина и посреди действия за нее продолжила танцевать другая артистка, это показало, какие здесь сплоченные люди, как они умеют собраться в трудные моменты. Если это было возможно один раз, значит, будет возможно снова. Моя сила в том, что я труппе доверяю. Три балета, которые мы выбрали для вечера, совершенно разные и в то же время хорошо друг друга дополняют. «Сюита в белом» позволит хорошо показать возможности труппы. Это, с одной стороны, классический балет. С другой – он демонстрирует технику, виртуозность, стиль – все то, что представляет труппу в лучшем виде. Постановки Форсайта и Килиана созданы на 50 лет позже, но они уже тоже стали классикой. Когда у нас был кастинг на балеты Форсайта, я позвал всю труппу – солистов, кордебалет. И ассистент Форсайта сказал после этого, что тут спокойно можно сделать три состава. Для меня самого это явилось неожиданностью. Важно, чтобы новые работы давали такие открытия.

– Кто из хореографов, помимо представленных в будущем сезоне, вас интересует?

– Я, как Фома неверующий, не хочу открывать список. Кто для меня большой хореограф? Это тот, кто приносит в балет собственный взгляд. Сегодня много невероятно талантливых хореографов. Но, планируя сезон 2018–19 г., я сталкиваюсь с тем, что некоторые из них расписаны уже до 2020-го.

Наследник первопроходцев

Российский балет возник в XVIII в. благодаря французским гастролерам. В 1738 г. Жан-Батист Ланде убедил императрицу Анну Иоанновну основать танцевальные классы, из которых возникла современная Академия имени Вагановой. До 1904 г. французские балетмейстеры, за ратью рать, сменяли друг друга на посту руководителя Императорского балета: Шарль Ле Пик, Шарль Дидло, Жюль Перро, Артур Сен-Леон, Мариус Петипа. В 1904 г. традиция прервалась. Лоран Илер – первый за последние сто лет француз, возглавивший российскую труппу.

– Среди постановщиков будущих премьер есть и такие, кто работает в неклассических, небалетных техниках. Это не отпугнет публику?

– Здесь очень важно, что мы будем строить и как строить. Искусство существует не только для того, чтобы быть просто удовольствием, оно для того, чтобы задаваться вопросами. Совершенно не верю в то, что русская публика консервативна: Москва – огромный культурный город, здесь все время что-то происходит, есть масса крупных театральных фестивалей. Чтобы зрители смогли подступиться к новой хореографии, надо дать им разные ключи. Публика – не застывшая статуя, она умеет двигаться вперед. Если предлагать ей нечто непривычное, постепенно ее восприятие будет меняться. Я знаю, что Театр Станиславского благодаря своей истории и традициям всегда был в движении, в прогрессе. Просто нужно время и настойчивость. Я ехал в Москву, конечно, не для того, чтобы ставить классические балеты. Но и не для того, чтобы шокировать. Я приехал разделить с другими тот прекрасный опыт, который обрел сам, и сделать это с помощью прекрасных хореографов, которых намерен приглашать. Все лучшие театры прошли через риск. Помню, в Парижской опере первые постановки Прельжокажа вызывали недоумение. А уже «Парк» принимали на ура.

– И все же балет Театра Станиславского всегда обладал собственным лицом. Приходится ли вам считаться с традициями?

– Что характерно, на мой взгляд, для этой труппы? Это реализм, разнообразие, театральность. Это традиция, заложенная Владимиром Бурмейстером, я ее уважаю и буду стремиться в нее вписываться. Но нужно задавать себе вопросы: почему делаются новые постановки старых спектаклей, как сохранять уважение к традиции и в то же время расширять репертуар? Как продолжать работать с балетами, которым больше 100 лет, и как добиваться того, чтобы они оставались нам близкими, отвечали на запросы сегодняшней публики? Здесь у нас есть пример драматического театра. Давно известный текст он стремится рассказать по-новому.

– Вся балетная терминология построена на французском. Облегчает ли это ваше взаимопонимание с танцовщиками?

– Большая удача, что все знают, что такое battement tendu. Но в основном общению помогает английский. А я хочу научиться говорить по-русски. Перед тем как приехать в Москву, я начал брать уроки. Но здесь за полгода надо было составить программу на этот сезон и следующий, узнать труппу, репертуар – это было в приоритете. Но я не сдамся и выучу! Тем более что у меня контракт на пять лет. И я обожаю музыку этого языка.

Пока никто не прокомментировал этот материал. Вы можете стать первым и начать дискуссию.
Комментировать