Отблески Италии
В извечном споре живописи и музыки, ежегодно разворачивающемся на "Декабрьских вечерах Святослава Рихтера", на сей раз безоговорочно победит последняя: окинув беглым взглядом Каналетто и Тьеполо, публика все свое внимание дарила музыкантам. В течение второй декады декабря на "Вечерах" появились исполнители, чьи имена действительно достойны самого пристального внимания: австрийский Хаген-квартет, The Hilliard Ensemble и сопрано Джоан Роджерс из Великобритании.
За исключением Роджерс, все музыканты были хорошо знакомы здешним старожилам. Так, Хаген-квартет побывал на вечерах уже дважды, но, что поразительно, и в третий свой приезд перекрыл впечатление от иных дебютантов. В игре этого почти семейного ансамбля (в состав которого входят два брата и сестра Хагены и друг семьи Райнер Шмидт) сочетаются почти противоположные друг другу вещи: блестящее владение инструментами и ансамблевое мастерство, когда кажется, что все четверо дышат одновременно, и совершенная свобода самовыражения, далекая от косных академических традиций. Сам жанр струнного квартета, ныне не особо модный в силу своей "учености" и "элитарности", благодаря семейству Хаген обретает какую-то невероятную интригу: следить за тем, как они обмениваются взглядами во время исполнения, выстраивают прихотливые диалоги мелодических линий, перебивают друг друга и со сладостной улыбкой берут последний аккорд - удовольствие не меньшее, чем смотреть какую-нибудь вердиевскую оперу. Кстати, со сцены в тот вечер наряду с Вольфом и Брамсом звучал именно Верди. В соответствии с фестивальной темой ("Образы Италии") квартет включил в программу обработки арий и хоров из вердиевской "Луизы Миллер": в исполнении струнных вердиевские вокальные мелодии обрели какую-то особую изысканность и элегичность, не утеряв при этом своеобразия, свойственного человеческому голосу.
Совершенно противоположный вывод о том, что вокальный голос может звучать как инструмент, сделала другая четверка музыкантов, The Hilliard Ensemble. Этот квартет - плоть от плоти английской вокальной школы, проповедующей безвибратную красоту голоса, позволяющую хору звучать как церковный орган, а контртенору (еще одно чисто английское изобретение - самый высокий мужской голос) - едва ли не как скрипка. Дэвид Джеймс и Роджер Куви-Крамп, два контртенора, входящие в состав ансамбля, за долгие годы несколько утеряли былой блеск в ажурно-легких колоратурах; впрочем, в ренессансных мадригалах Чиприано де Роре и Джезуальдо они донесли до публики главное - изощренную, почти маньеристскую красоту гармонических красок и их причудливые сопоставления, рядом с которыми блекнут даже светотени Каналетто и венецианских ведутистов.
Свое видение "Образов Италии" на фестиваль привнесла и сопрано Джоан Роджерс, увидевшая романтичные венецианские ночи глазами француза Габриэля Форе (Пять венецианских мелодий на стихи Поля Верлена), а безмятежные римские пасторали - глазами австрийца Шуберта (две итальянские канцоны на стихи Метастазио). Одна из самых интеллектуальных певиц Великобритании - Роджерс (и изысканно придуманной программой, и ее исполнением) продемонстрировала то, чего никогда не знали в наших краях: мастерское владение нюансами и отличную дикцию, языковую свободу (в течение вечера она пела на четырех языках), сценическую непринужденность и безупречный ансамбль с аккомпаниатором (ее партнером был опытный пианист Малькольм Мартино). Виртуозно исполнив в завершении вечера фрагменты из "Итальянской книги песен" Вольфа, Роджерс повергла в изумление зал романсом Чайковского "То было раннею весною", спетым на бис: на несколько минут вместо холодного декабрьского вечера в зале возник пронизанный лучами солнца апрельский полдень.