Учебные тревоги

Мастерская Петра Фоменко недавно отметила десятилетие работы в качестве профессионального театра, но отсчет ее истории надо, конечно, начинать раньше - с того лета, когда на гитисовский курс Фоменко поступили Галина Тюнина и Юрий Степанов, Ксения и Полина Кутеповы, Мадлен Джабраилова и Карен Бадалов: Мастерская сложилась в театр уже во время учебы. Нынешний год снова должен стать для Мастерской "школьным" - об этом Петр Фоменко объявил своим актерам перед открытием нового сезона и рассказал в интервью "Ведомостям".

- Открывая новый сезон, вы говорили о том, что режиссерам и актерам Мастерской надо подумать о самостоятельных работах, что этот год будет "школьным". С чем это связано?

- Это возможность работать не только по официальному репертуарному плану, но и проявить художественную, профессиональную и учебную инициативу. Учеба должна продолжаться, это очень важно и трудно, это редко бывает в театре. Мне кажется, что для профессионального театра, который существует уже десять лет, самостоятельная работа - это очень редкий опыт. Мастерская взрослеет - из молодой труппы она стала зрелой: я имею в виду и возраст, и опыт, и пройденный путь. Но опыт, по-моему, важен тогда, когда ему не доверяешь, а продолжаешь учиться. Конечно, хочется найти новую интонацию, потому что мы уже из этих штанов выросли, хотя их тоже надо беречь - я имею в виду прошлые наши спектакли. Но жизнь вокруг меняется, и мы меняемся тоже. В ГИТИСе всегда есть семестр самостоятельных работ. Это очень полезно и опасно, потому что очень много ошибок. Но без них ничего не найдешь, а мы боимся ошибаться, потому что нам не простят. Ошибки бывают опасны для жизни всего театра, поэтому, к сожалению, их лимит в профессиональном театре сокращается. Но ведь бывают ошибки, которые дороже любого успеха.

- Вас тревожит, что ваших учеников иногда упрекают в отсутствии самостоятельности, в копировании вашего стиля?

- На самом деле в подражательности упрекают нечасто, это было только в случае с недавней постановкой Николая Дручека "Белые ночи". Ее нельзя назвать самостоятельной - это была репертуарная плановая работа, которая сделана со всеми затратами, и сделана серьезно. За нее несет ответственность театр, и я в первую очередь. Да, там была не подражательность, но, наверное, следование интонации Фоменко, как писали критики. Но я надеюсь, что Дручек все равно свой голос сохранит, у него есть свои замечательные качества.

- Важно ли для вас стилистическое единство спектаклей Мастерской?

- Я не думаю, что у нас есть стилистическое единство. У Ивана Поповского своя интонация, в спектакле "Танцы на праздник урожая", который ставил эстонский режиссер Прийт Педаяс, интонация тоже другая. Я хотел бы, чтобы у нас были разные стилистики и чувствовалась индивидуальность разных режиссеров. Но и в спектаклях, которые делаю я, тоже не всегда какой-то единый интонационный или стилистический ход. И манера бывает совершенно разная - если сравнить, например, "Войну и мир" и "Безумную из Шайо".

- Многих действительно удивило, что вы поставили политизированную пьесу Жироду, тем более после спектаклей "Одна абсолютно счастливая деревня", "Семейное счастие" и "Война и мир", сложившихся в трилогию, в которой очень важно понятие дома, и гармоничных не только по художественному строю, но и по мировосприятию.

- Это был триптих, который ставился почти в один сезон, три спектакля непрерывно один за другим. Хотя они очень разные по литературе, по драматургии и по авторской интонации, в них, конечно, есть что-то общее и, наверное, действительно чувствуется театр-дом. А кроме того, это все спектакли семейные, потому что во всех есть истории семьи, семейного счастья и несчастья. Я согласен: все они связаны с ощущением дома и счастья как реальности, или как надежды, или как мечты.

Но тревога все время растет. Она связана и с миром, с проникновением идеологии денег в нашу жизнь. Специально политическим театром я бы не хотел заниматься, тем не менее учитывать это, ощущать это очень важно. Политика все равно вторгается в нашу жизнь. Сегодня, по-моему, очень опасный момент. Я хотел бы поставить спектакль, который не поставлю сейчас по разным причинам, - "Носороги" Ионеско.

- Зато в этом сезоне в Мастерской, возможно, появится вторая после "Танцев на праздник урожая" современная западная драма. Как и в случае с Фрилом, пьесу Стоппарда предложил режиссер, который будет делать спектакль?

- Фрил мне очень дорог, и я очень рад, что Прийт Педаяс принес нам эту пьесу. А Стоппарда предложил режиссер Иван Верховых, которого я только что представил труппе. Но пока что этот спектакль будет в контексте самостоятельных работ.

- Большинство ваших последних спектаклей - инсценировки прозы или поэзии, а сейчас вы говорите о том, что Мастерской нужно вернуться к драматургии.

- Это не совсем так. Мы никогда не бросали драматургию, просто был период, когда мы один за другим ставили два-три спектакля по прозе, а сейчас нам нужно заняться драматургией оригинальной, классической, вернуться к ней, это очень важно для нас - и тоже в первую очередь как учеба.

- Как вы относитесь к тому, что ваши актеры все активнее снимаются в кино?

- Я отношусь к этому плохо, но хорошо. Плохо, что это мешает иногда работать ритмично с артистами. Плохо, что кинематограф часто эксплуатирует то, что найдено актером в театре, что воспитано и выращено здесь. Потом артист возвращается в театр опять заряжать свой аккумулятор. А иногда не возвращается. С другой стороны, наши артисты работают в кино не так много, как другие, они умеют отказываться, зная, что в это время происходит в театре. А в принципе, у меня единого отношения к этому нет, оно каждый раз индивидуально. Я был очень рад, например, когда наши актеры снялись в фильме "Прогулка", у нас были очень хорошие отношения с режиссером Алексеем Учителем, и съемки никак не сказались на работе актеров в театре.

- Когда вы говорили на сборе труппы, что сложно пережить период любви к театру со стороны публики, вы имели в виду сложности, возникающие из-за некритического отношения зрителей к тому, как работает сейчас Мастерская, или просто хотели предупредить, что этот период пройдет?

- Не надо относиться к этому слишком всерьез и доверчиво. Любой театр имеет тенденцию к распаду, как и человек. Это перспектива печальная, но радует то, что в театре все-таки возможна новая жизнь. Поэтому так важны сейчас для наших артистов самостоятельные работы - когда что-то или кто-то уйдет из театра, то возникнут новые мысли, новые намерения. И вот в этих хаотических самостоятельных работах могут быть те мгновения, которые потом лягут в основу дальнейшей жизни Мастерской.