Главный собственник страны
С прошлого по нынешний февраль доля принадлежащих государству акций выросла с 29,6% до 35,1%. Еще в середине 2003 г. в госсобственности находилось всего 20%, напоминают стратеги Альфа-банка Кристофер Уифер и Эрик Депой в “Мониторинге активности инвесторов в России”. Не пришлось делиться с государством менеджменту компаний и прочим “инсайдерам” – их доля даже выросла с 21,2% до 22,9% (в 2003 г. – 38%). Сильнее всего уменьшилась доля стратегических инвесторов (с 20,4% до 15,7%), а доля свободно торгуемых на рынке акций уменьшалась почти вдвое менее интенсивно (с 28,8% до 26,3%).
Звание собственника номер один государство отобрало у владельцев-менеджеров год назад. Но останавливаться не собирается. В 2006 г. на рынок вышла “Роснефть”, около 75% акций которой принадлежит государству. Ее капитализация – около $20 млрд, только это IPO увеличило стоимость принадлежащих государству акций примерно на $15 млрд. Среди других причин Депой называет покупку Газпромбанком акций ОМЗ, а “Газпромом” – “Мосэнерго”.
Гораздо быстрее росла стоимость принадлежащих государству акций: она увеличилась за то же время с $189 млрд до $369 млрд (капитализация российского рынка увеличилась с $640 млрд до $1050 млрд). Принадлежащие инсайдерам акции выросли в цене с $136 млрд до $241 млрд, а торгуемые на рынке – с $184 до $276 млрд. Портфель стратегических инвесторов потяжелел с $131 млрд всего до $165 млрд.
Акции Сбербанка и РАО ЕЭС за год выросли в два раза больше рынка, отмечает начальник аналитического отдела Банка Москвы Кирилл Тремасов. Это тоже привело к увеличению доли государства в капитализации рынка.
Как изменится доля государства на рынке после IPO Сбербанка, ВТБ и энергокомпаний, стратеги Альфа-банка пока не считали.
Участников рынка усиление активности государства не пугает. “На рынок выходит все больше новых компаний, и объем акций в свободном обращении будет только расти”, – подчеркивает замначальника брокерского управления “Метрополя” Александр Захаров и добавляет: если бы авторы доклада уже сейчас учитывали стоимость ВТБ (и долю государства в его капитале), то рост принадлежащих государству акций не выглядел бы так пугающе. К тому же IPO госкомпаний утяжеляет рыночный портфель не только государства: растет доля частных акционеров в капитале Сбербанка, да и “Роснефть” провела не последнее размещение.
Выход госкомпаний на IPO ведет одновременно и к росту капитализации принадлежащих государству акций, и к росту стоимости портфеля миноритариев, говорит Тремасов.
Сравниться с Россией по активности государства на фондовом рынке могут только Китай и страны Латинской Америки. По данным Китайской комиссии по регулированию рынка ценных бумаг, в феврале 2006 г. в собственности государства было 51,4% акций публичных компаний. На рынке обращалось 39,4% акций. Принадлежащие государству акции оставались неторгуемыми. В 2005 г. власти инициировали реформу фондового рынка, предполагавшую продажу части акций государством. Одновременно крупные госкомпании стали проводить IPO, оставляя крупный пакет в госсобственности. Industrial & Commercial Bank of China в 2006 г. получил $21,9 млрд за 16,7% акций.
В Латинской Америке схожая динамика наблюдается в Венесуэле, где государство постепенно наращивает долю в стратегических отраслях – прежде всего в ТЭКе и телекоммуникациях, говорит аналитик HSBC Мэрджори Эрнандес. Правительство Уго Чавеса ставит цель довести долю государства в стратегических компаниях до 60%. Примеру Венесуэлы уже последовали Боливия и Эквадор, говорит Эрнандес.
На развитых рынках ситуация принципиально иная. По данным Thomson Financial на начало этого года, из 100 компаний, входящих в главный британский индекс FTSE 100, правительство имеет долю лишь в одной компании – у правительства ЮАР 11% банка Standard Chartered. Free float для компаний индекса составляет 87,4% (а у некоторых – 100%), инвестиционным компаниям принадлежит 7,6%.