Б сидело на трубе
Французский спектакль «План Б» лишний раз доказывает, что спецэффекты чем кустарнее, тем веселейНасмотренная фестивальная публика ничуть не высокомерна и тоже любит, когда ей фокусы показывают. А потому открывшая программу «Другой театр из Франции» постановка Орельена Бори и Фила Солтанофф вызвала в зале московского Центра имени Мейерхольда чистый восторг.
Из всех сценических жанров «План Б» ближе всего к цирку, клоунаде, и, хотя режиссер говорит, что спектакль возник из увлечения различными возможностями абстрактного театра, лучше его не слушать.
Четыре человека в костюмах катаются по наклонной плоскости, забираются на вертикальную, ползают по горизонтали, но эта геометрическая акробатика очень конкретна. Сценки в основном пародируют популярные киножанры – шпионский боевик или кунг-фу-фильмы. Ноу-хау «Плана Б» только в том, что инструментом пародии становится театральное пространство. Крадущиеся агенты забавны, потому что, как хармсовские старушки, все падают и падают, скатываясь с установленного под углом в сорок пять градусов планшета. Китайские бойцы, преодолевшие законы тяготения, изображены еще остроумней: актеры кувыркаются по полу, а видеосъемка в реальном времени проецируется на вертикальную стену, так что кажется, будто ползающие летают не хуже шаолиньских мастеров. Акробатику дополняет жонглирование – фокусы с теннисными мячиками, которые словно бы неподвижно зависают в пульсирующем луче стробоскопа.
«План Б» напоминает спектакли знаменитого французского кукольника и мастера сценических трюков Филиппа Жанти, которые московская публика принимала с таким же энтузиазмом. Но именно это сравнение и уценяет симпатичную и забавную игру Орельена Бори и Фила Солтанофф. У них есть техника, остроумие и фантазия, но все эти весьма полезные в театральном хозяйстве вещи не служат той магии метафоры, которую показал нам Жанти, объяснив, что иллюзион и клоунада могут быть очень хороши сами по себе, но обретают настоящий смысл только тогда, когда зритель начинает задавать себе детские вопросы и с удивлением вспоминает о том, что всякий человек одинок. А уж стоит этот человек на ногах или висит вниз головой – дело десятое.