Статья опубликована в № 3624 от 07.07.2014 под заголовком: Extra Jus: «Закон о частушках» и реальная жизнь

Элла Панеях: «Закон о частушках» на фоне российского правоприменения

Прослушать этот материал
Идет загрузка. Подождите, пожалуйста
Поставить на паузу
Продолжить прослушивание

Очередные приступы судорожного законотворчества подарили нам такие шедевры правовой мысли, как запрет на «организацию публичного исполнения произведения литературы, искусства или народного творчества, содержащего нецензурную брань» - т. е. самые что ни на есть русские народные частушки на уличных гуляниях распевать теперь незаконно, - полномочия для налоговых органов не только автоматически получать информацию о ваших счетах, но и без объяснений блокировать «подозрительные» операции на счетах физических лиц (оба вступили в силу с 1 июня), закон, приравнивающий мало-мальски популярных блогеров к средствам массовой информации - со всеми сопутствующими обязательствами по проверке информации и ответственности (действует с мая) - и, наконец, проект поправок к закону о полиции, снимающий с полицейских ответственность за нанесенные гражданам телесные повреждения или ущерб имуществу.

Помимо крайне низкого юридического качества и очевидной репрессивной направленности каждого из нововведений их объединяет еще одно общее свойство: в текущей российской правовой среде эти нормы невозможно применять добросовестно. Ими можно только злоупотреблять. Взглянем на законы, касающиеся граждан. И «закон о частушках», поставивший вне закона огромное количество известных произведений искусства, включая классику, и закон о блогерах накладывают неопределенного характера ограничения на широкий круг лиц. Проконтролировать поведение каждого причастного у контрольных органов нет ни сил, ни возможностей, ни умения (в России - может быть, к счастью - просто нет достаточно массового органа, способного компетентно исполнить эти функции в таких масштабах). Все, что может государственный контролер, - это выцепить неугодного или воспользоваться доносом. Нет соответствующих критериев и у судов: они даже с применением имеющихся законов об экстремизме и запретов всяческих пропаганд справляются весьма относительно, как правило полагаясь на сомнительного качества экспертизу. Возможно, государство и должно что-то регулировать в интернете или в публичной сфере (вопрос спорный, но допустим), но у нас просто нет в распоряжении государства, способного качественно и честно это делать.

Замечательно то, что, когда речь идет о полномочиях представителя государства, законодатель прекрасно это положение понимает - и стремится максимально упростить им жизнь: таковы поправки к закону о полиции, освобождающие сотрудников МВД от ответственности за применение силы при задержании правонарушителя. Российские стандарты применения оружия полицией действительно весьма строги, и полицейские не справляются с необходимостью им следовать. Проблема в том, что в полиции круговой поруки намного больше, чем стремления к чистке рядов, а суды систематически доверяют любым показаниям полицейских и ставят под сомнение любые слова рядовых граждан. В этих условиях обязательная разборка по поводу любых фактов применения силы, нудная и иногда чреватая увольнением добросовестного сотрудника, практически единственное, что стоит между относительной безопасностью граждан и полным беспределом людей в погонах. В такой правовой среде - в сверхнизкое качество которой полиция, заметим, вносит свой заметный вклад - новация обернется лишь безнаказанностью для полицейских недобросовестных. В такой правовой среде развязывать полицейским руки попросту безответственно.

То же самое можно сказать и о налоговой новации. Если бы налоговикам потом приходилось отстаивать в ходе придирчивого и подозрительного разбирательства каждое решение о превентивной блокировке операции на счете гражданина, если бы в этом разбирательстве учитывался не только факт «подозрительности» транзакции, но и вред, нанесенный таким решением правам и свободам граждан, если бы при этом возмещался через суд или еще по какому-то механизму материальный вред, причиненный лицу, в чей адрес подозрения оказались напрасными, если бы суды в ходе таких разбирательств не руководствовались «государственным интересом», а, скажем, ведомственные комиссии - ведомственным, - при всех этих условиях в новации не было бы большого вреда. Но, опять же, в текущей правовой среде у чиновников нет никаких препятствий к тому, чтобы осуществлять свои новые полномочия самым неудобным и приносящим ущерб широкому кругу лиц способом: автоматически блокировать операции по каким-то стандартным признакам «подозрительности», а потом заставлять участников транзакции являться и документально доказывать свою добросовестность. Без всякой компенсации за беспокойство, зато, можно не сомневаться, с очередями и тонной бюрократии - а что им в этом помешает?

Существующая в России правовая среда и вообще качество государства позволяют силовикам и контролерам эффективно осуществлять только самые простые действия, максимально прямолинейные и с минимальной правовой защитой для граждан. В более сложных правовых рамках они просто путаются и впадают в ступор или пускаются в беспредел. Между тем амбиция законодателя зарегулировать все и вся приводит к тому, что объектом контроля подобных органов становятся все более тонкие нюансы человеческого взаимодействия - такие, как речевое поведение или перевод мелкой суммы на счет родственника. Это противоречие рано или поздно приведет к печальным последствиям.

Пока никто не прокомментировал этот материал. Вы можете стать первым и начать дискуссию.
Комментировать
Читать ещё
Preloader more