Почему насилие становится нормой

Уровень толерантности к жестокости и пыткам в России растет на волне общей милитаризации сознания
Сергей Портер / Ведомости

Уровень толерантности российского общества к насилию и жестокости высок – это подтвердил октябрьский опрос «Левада-центра» об отношении к пыткам и издевательствам в колониях и тюрьмах.

Поводом для опроса стали новые сообщения о пытках в колониях вслед за историей об истязаниях Евгения Макарова, отбывавшего срок в ярославской колонии: видео пыток, записанное на штатный регистратор сотрудника ИК-1, опубликовала «Новая газета». Много слышали о событиях в ярославской колонии 7%, еще 23% слышали, но сути произошедшего не знают, но две трети опрошенных – 69% – узнали об издевательствах над осужденным от социологов.

Такое неведение – это, с одной стороны, следствие того, что тема пыток в колониях практически отсутствует в эфире федеральных каналов, откуда большинство россиян получают картинку реальности и норму оценки, отмечает директор «Левады» Лев Гудков. Это подтверждает и августовский опрос ФОМа: в 2018 г. 66% респондентов «ничего не знают» о порядках и условиях содержания в местах лишения свободы (в 1997 г. – 18%). Главным источником информации были и остаются как раз газеты, теле- и радиопередачи (59% в 1997 г. против 13% в 2018 г.), на втором месте – собственный опыт и рассказы родственников (4 и 12% в 2018 г., 4 и 17% в 1997 г. соответственно). С другой стороны, интерес к теме снижается, говорит Гудков: насилие банализируется.

Большинство – 57% опрошенных «Левадой» – считает, что издевательства над заключенными недопустимы ни при каких обстоятельствах, что кажется немалой долей, но сегодня это бессильное большинство, считает Гудков. При этом 28% респондентов думают, что «в некоторых случаях» к заключенным бывает необходимо применить силу (из контекста опроса ясно, что речь идет именно об избиениях и издевательствах), а 7% полагают, что заключенные вообще не вправе рассчитывать на нормальное отношение к себе.

Такие ответы – отражение тенденции к росту ожесточенности и готовности к насилию в целом, заметной также в результатах опросов о возвращении смертной казни, насилии по отношению к меньшинствам, физическом наказании детей, семейном насилии. В стране в принципе распространена культура принуждения и подавления под видом социализации в школе, армии – многие готовы с этим мириться, отмечает Гудков. Это отчасти результат пропаганды так называемых традиционных ценностей с их домостроем, отчасти – культуры насилия как способа установления порядка в обществе и мире, который считает эффективным и руководство страны. Насилие становится ключевым кодом социального поведения, самоутверждения вследствие аномии в обществе и социальной дезорганизации, чувства утраты будущего и дискредитации моральных авторитетов.-